Дэвид Бекхэм - Моя команда

Несколько дней спустя я вернулся на «Олд Траффорд», чтобы приступить к предсезонным тренировкам. Теперь хоть, по крайней мере, я каждый день в течение нескольких часов мог сконцентрироваться только на футболе и выбросить из головы все остальное. В раздевалке меня ждала положенная скромная порция беззлобного подшучивания, но мои товарищи по команде знали, насколько серьезно я пытался преодолеть последствия случившегося, а в такой ситуации игроки всегда поддержат друг друга. К тому же я был счастлив снова быть с ними и играть в футбол. Смятение не мешало мне принимать бравый вид перед родителями, которые и так нахлебались достаточно, чтобы еще вдобавок видеть меня по-настоящему расстроенным всем происходящим. Полиция им посоветовала перебраться на время в Манчестер, потому что для меня было небезопасно находиться одному в доме, расположенном в Уорсли. Отец обычно отвозил меня на тренировки, которые проходили на «Клиффе», и после их завершения забирал обратно. Сам я не просил их об этом. Более того, я предложил им взять себе нечто вроде отпуска и уехать из Англии, чтобы хоть немного отключиться от всего происходящего. Но, как мне кажется, мои родители чувствовали себя уютнее, находясь там вместе со мной.

Думаю, что многим людям было бы трудно поверить, как выглядела моя жизнь в те первые месяцы после чемпионата мира. Даже моим друзьям оказалось достаточно трудно вообразить себе это, пока они не испытали всего на собственной шкуре или не получили информацию из первых рук. Спустя несколько дней после возвращения из Америки я встретился после тренировки с Дэйвом Гарднером, и мы решили пойти пообедать куда-нибудь в центре Манчестера. Мы пошли в одно известное нам обоим местечко, которое называлось «Ливинг рум», иначе говоря, «Гостиная». Обычно там был довольно дружелюбный климат, и мы ходили туда регулярно, поскольку тамошние завсегдатаи знали нас, но оставляли в покое, давая возможность спокойно поесть. Однако когда мы с Дэйвом, беспечно прогуливаясь, забрели туда в тот день, события развивались на манер классической сцены из вестерна, когда герой заходит во враждебно настроенный салун где-нибудь в Гнилом ущелье. Посетители разом развернулись в нашу сторону и все, как один, смотрели волком. Это не могло не огорчать. Мы забились в угол и сунули головы в меню.

— Я больше не приду сюда с тобой, мой друг, — прошептал Дэйв. — Тут можно потерять нечто большее, чем собственную жизнь.

В течение последующих нескольких месяцев мы постоянно шутили по поводу того, что из дому нам следует выходить лишь облачившись в пуленепробиваемые бронежилеты и защитные каски. Необходимо было отыскать какой-то способ смеяться над всем этим — просто для того, чтобы не позволить состоянию напряженности накрепко ухватить тебя за горло.

Что же касается чисто футбольного аспекта всей этой ситуации, наш отец-командир предпочитал не столько говорить, сколько действовать. Он не тратил времени впустую и посвятил лето подписанию контрактов с новыми игроками, в результате чего клуб пополнили Яап Стам, Дуайт Йорк и Йеспер Бломквист — все до одного футболисты известные и заслужившие себе имя на международном уровне. И наши новобранцы, как и мы, отлично знали, что нам требуется сделать: восполнить недоработки минувшего сезона и достичь тех вершин, которые не покорились нам годом раньше. Ведь тогда наши показатели не были достаточно высокими ни для нас самих, ни для клуба, ни для наших болельщиков. Мы понимали, что сезон 1998/99 годов просто обязан стать сезоном больших достижений. А для меня лично это было справедливо еще в большей степени; я вступал в него с таким чувством, что для меня теперь, после чемпионата мира, ситуация — по крайней мере, применительно к моей футбольной карьере в Англии — выглядит совершенно однозначно: пан или пропал.

В новом сезоне свою первую игру в премьер-лиге мы проводили дома против «Лестер Сити». Не думаю, что я когда-либо так же нервничал перед футбольным матчем, как в тот день. У меня всегда складывались хорошие отношения со зрителями, заполнявшими «Олд Траффорд», но как они встретят меня теперь? Не было у меня уверенности и по поводу своей ответной реакции. В последний раз мне довелось выступать в действительно важном и напряженном матче в памятной игре на поле Сент-Этьенна. И сейчас, этим осенним утром, где-то в моей голове шевелилось неприятное сомнение: а не случится ли со мною снова то, что произошло во встрече против Аргентины? Ведь я так и не понял до конца, почему отреагировал на провокационные действия Симеоне именно таким образом, и поэтому не знал теперь наверняка, смогу ли я сдержать себя и остановиться, если попаду в такую же ситуацию. На самом деле у меня в ту пору еще не было достаточно опыта, чтобы понять простую истину: я был пока относительно незрелым человеком, который на поле горел единственным желанием — побеждать. И сейчас я отчаянно рвался начать игру против «Лестер Сити», но одновременно страшно боялся предстоящих девяноста минут.