Дэвид Бекхэм - Моя команда

— А меня зовут Виктория.

И это было все. Я не мог придумать, что бы еще эдакое сказать. Саймон Фуллер какое-то время громогласно разглагольствовал об игре; не могу сказать, чтобы я запомнил хоть словечко из этого трепа. Она же возвратилась в свой угол, к Мелани. А я вернулся туда, где стояли мои родители. И через всю комнату смотрел оттуда на Викторию. Фактически даже не смотрел, а уставился — не мог оторвать от нее глаз. И потому хорошо видел, что Виктория тоже оглядывается в мою сторону и отвечает мне взглядом. Я должен попробовать взять у нее номер телефона или, по крайней мере, попытаться сказать ей хоть что-нибудь еще. Но я не сделал этого. Она ушла. И я ушел. Это был конец. Я упустил представившийся мне прекрасный шанс. Пришлось вернуться в автобус, и единственное, чем я могу похвалиться, так это тем, что сумел сдержаться и не начал от расстройства и полного разочарования биться головой о спинку переднего сиденья.

В течение следующей недели, как только я чуть-чуть превозмог чувство жалости к самому себе, мне удалось узнать немного больше о девушке моей мечты. Несмотря на упущенную возможность, встреча и шапочное знакомство с ней все же укрепили мою уверенность в возможности более благоприятного исхода. Я увидел сюжет об их группе в тележурнале «90 минут», где «Спайс Герлз» были показаны в футбольной форме, в том числе Виктория — в футболке «Юнайтед», а в тексте говорилось, что ей очень понравилось, как выглядит Дэвид Бекхэм. Я не больно знал, как все эти вещи делаются; возможно, эта цитата, приписанная ей, была просто высосана из пальца, причем не ее. Однако нет, ничего придуманного в этом, похоже, не было. И на следующей нашей домашней встрече она уже присутствовала на «Олд Траффорде».

На сей раз ее приняли по полной программе и на широкую ногу. Перед матчем Викторию поил, кормил, угощал и ублажал сам Мартин Эдвардс, председатель правления «Юнайтед». В начале каждого тайма она и Мелани выходили на поле, чтобы сделать первый удар по мячу. А теперь, после игры, она царила в помещении для игроков и как раз потягивала второй бокал шампанского. Я вошел и первым делом отправился пoприветствовать маму и папу. И поскольку мы с Викторией уже встречались прежде — пусть кратко и нервно, — мне было на сей раз куда легче бросить «привет» и ей. Выглядела она прямо-таки сказочно — в узеньких, как бы армейских брючках и коротком топе цвета хаки, с весьма низким вырезом; а уж фигура — просто невероятная, таких не бывает. Помню, я тогда опасался, как бы она не стала плохо думать обо мне, а также в своем «ручейке»: в верхней части этой ее ложбинки на груди темнело крошечное пикантное пятнышко, похожее на веснушку, на которое я уставился и просто не мог оторвать глаз.

Решение насчет того, что же мне теперь нужно сказать, было далеко не очевидным. Вот оно. Ты та, которую я ждал. Примерно такие слова крутились у меня в голове. Но ты ведь не можешь и впрямь говорить такое девушке, с которой едва обменялся парочкой слов, особенно если учесть, что в пределах слышимости стоят твои родители, не говоря уже о товарищах по команде. Присутствовала там и Джоан, причем она, как мне показалось, гораздо больше преуспела на ниве светской беседы с Викторией, чем я. По крайней мере, моя сестричка хоть немного соображала, какие чувства испытывал ее старший братец. А я сообразил сделать умный шаг и подошел к бару, чтобы подключиться к спиртному, которое все помаленьку пили. В следующее мгновение около меня оказалась Виктория. Пока было непохоже, чтобы мы знали, о чем же нам говорить, какие слова сказать друг другу. Как ты начинала? Что это значит: быть поп-звездой? А каким образом выглядит жизнь человека, зарабатывающего на жизнь футболом? Но в любом случае мы оба знали, что должны и нам очень хочется поговорить друг с другом, и как только мы — наконец-то — начали произносить хоть какие-то фразы, ни один из нас не мог остановиться. Но только спустя некоторое время я осознал, где нахожусь, обвел помещение взглядом и подумал: «Куда это все подевались?»

Впрочем, родители пока еще находились здесь. «О, нет. Только не Спайс-девушка», — вероятно, бормотали они себе под нос. И еще пара-тройка каких-то людей вроде как бы задержались, словно они специально поджидали развития событий, желая своими глазами увидеть, что тут произойдет. Помню, как Виктория намеревалась выйти в дамскую комнату, а я испытал то не передаваемое ощущение, которое называется «теперь или никогда». Когда она возвратилась, я пробубнил нечто бессвязное — на самом деле это было приглашение на ужин. У меня не было ни малейшего плана. Я даже приблизительно не подумал о том, куда мы могли бы пойти. Это было чисто инстинктивное действие: мне не хотелось, чтобы она уехала. Виктория сказала, что должна вернуться в Лондон, поскольку в понедельник «Спайс Герлз» вылетают на турне по Америке. Но она спросила мой телефонный номер. Сердце у меня замерло, я стал соображать: «Ну, и что из этого? Так ведь ты же запросто можешь забыть, девочка, что он у тебя есть! Или потерять его! Или вообще решишь не звонить!»