Дэвид Бекхэм - Моя команда

Я вполне мог не попасть в стартовый состав. И меня чуть не заменили как раз перед тем моментом, который стал решающим для победы в этой игре. Шеф сказал мне позже, что собирался выпустить кого-то вместо меня. Он был недоволен моими угловыми в тот день; для таких плохо нацеленных ударов у него было специальное название: «дерьмовые угловые». Но прежде чем тренеры попросили о моей замене, мы получили право на очередной такой удар. Я побежал подавать, и когда повернулся спиной к зрителям, чтобы раздаться и пробить по мячу, мне каким-то образом пришлось сквозь назойливый шум и рев трибун расслышать голос одного из фанов «Юнайтед»: — Давай, Дэвид! Давай!

На сей раз мне удалось навесить как раз в нужную точку, за метр или два от границы вратарской площадки по направлению к одиннадцатиметровой отметке. Дэвид Джеймс вышел на перехват, но не смог удержать мяч, и когда тот попал к Эрику, стоявшему в метре от линии ливерпульской штрафной площадки, он пробил прямо с лета — мимо Джеймса и в ворота. То мгновение та эмоция были несопоставимыми со всем, что я испытывал когда-либо до этого, — пожалуй, столь же идеальные чувства я переживал лишь позднее, в тот вечер, когда забивались голы, обеспечившие нам победу и завоевание триплета в Барселоне. Волна радости и адреналина просто захлестывает тебя, когда ты видишь, как мяч влетает в сетку. Вся команда за какую-то долю секунды примчалась к Эрику, и все выглядело так, словно он оторвал образованную нами кучу от земли, поднял и отнес обратно к средней линии поля. Это был венец всего того фантастического сезона, именно тогда мы ощутили настоящий вкус победы. И когда надо было пройти несколько шагов для получения самого кубка, я позаботился о том, чтобы стоять в нашей шеренге непосредственно перед Гэри Невиллом. Эрик держал трофей над головой, рев с трибуны, где расположились поклонники «Юнайтед», еще больше усилился, а я повернулся и посмотрел на Гэри: не в состоянии поверить, что это действительно случилось с нами?»

А потом в раздевалке царил полный хаос. Мы выиграли Кубок Англии и, что еще лучше, обыграли для этого «Ливерпуль». Не помню, пытался ли шеф, или Брайан Кидд, или кто-то из игроков сказать хоть что-нибудь — хотя бы элементарное поздравление или краткое резюме, подводящее итог этого необыкновенного дня. В любом случае никому не удалось бы расслышать ни словечка. Всех охватил восторг и ничего кроме. Ребята опрыскивали друг друга шампанским из бутылок, с воплями ныряя в огромную ванну, почти бассейн, имевшуюся на «Уэмбли», и хохотали при этом, как сумасшедшие.

В тот вечер мы остались в гостинице, перед тем как утром возвратиться на поезде в Манчестер. Для всех был организован большой праздничный ужин — и для победителей, и для побежденных. Клуб позаботился о том, чтобы весь тот уик-энд рядом с нами находились и наши близкие. В частности, с нами были моя тогдашняя подруга, Элен, равно как и мои родители. Благодаря этому торжество стало еще более приятным — если такое было возможно. В начале вечера все жены и подруги поднялись наверх, чтобы переодеться, а футболисты договорились встретиться в баре и чего-нибудь выпить, прежде чем усесться за стол. Помню, как раз перед уходом из номера мой запас адреналина, отведенный для этого дня, вдруг кончился, а мои ноги обмякли и потяжелели. Такой уж выдался денек. Такой сезон. К тому времени, когда я спустился, папа уже был там, причем в центре событий. Он был полностью в своем репертуаре, сидя за столом и непринужденно болтая с Эриком Кантоной и Стивом Брюсом. Вероятно, именно для этого он на протяжении стольких лет так упорно и настойчиво толкал меня в «Манч Юнайтед». И теперь ему хотелось развернуться на всю катушку. Я рассмеялся — настолько я был счастлив. Позже он сказал мне, что Эрик считал меня хорошим игроком и хорошим слушателем.

Каждый раз, когда отец заговаривал со мной в тот вечер, у меня складывалось впечатление, что он все-таки обескуражен и даже подавлен всем происходящим. А у меня было такое чувство, словно я наконец-то даю ему — и маме — нечто давно ими заслуженное и долгожданное.

За все время, проведенное мною в «Юнайтед», никогда у меня не было ни минутки на то, чтобы остановиться и хотя бы капельку подумать над тем, что уже случилось или только должно произойти. Мы всегда спешили — к следующей игре или к новому сезону. Но по мере того как время шло, я стал понимать, что в моей жизни всегда оставалось место для каких-то других вещей, еще более удивительных и важных, которые ждали меня за углом и обязательно должны были случиться — раньше или позже. После того первого сезона, завершившегося дублем «Юнайтед», я провел замечательное лето. Я был игроком прославленного клуба и испытывал такое ощущение, что и в моих собственных глазах, и в глазах моих родителей, и в глазах болельщиков «Юнайтед» нам действительно удалось кое-чего достичь. Гэри, Фил, Ники, Скоулзи и я сам — все мы получили первые в своей профессиональной карьере медали, которые служили наглядным доказательством этого успеха. В отпуск я поехал на Сардинию и, честно говоря, на несколько недель напрочь забыл о футболе. В моей спальне не было телевизора, так что я даже не видел большинства встреч европейского первенства 1996 года, в чем меня потом все упрекали после возвращения домой. А я только плавал, валялся на солнце и объедался макаронами, знаменитой итальянской пастой, пока она не полезла у меня из ушей. Если есть старший тренер, который беспокоится о том, чтобы его подопечные не отвлекались от настоящего, роясь в прошлом, — это, несомненно, Алекс Фергюсон. Казалось, не прошло вообще нисколько времени, а мы уже вернулись к себе, чтобы снова тренироваться. И внезапно выяснилось, что новый сезон совсем не за горами и вот-вот снова настанет. В 1996 году он начинался для нас на стадионе «Сэлхерст-Парк». Мы играли с «Уимблдоном», и везде в воздухе витала неподдельная атмосфера ожидания — и в подтрибунных помещениях, и вокруг поля, на трибунах, которые были плотно забиты приверженцами «Юнайтед». Перед игрой я в раздевалке влип в нехорошую историю, связанную с моими новыми бутсами. За лето мои спонсоры из «Адидаса» впервые прислали мне несколько пар бутс модели «Предатор» («хищник»), но, к сожалению, эти конкретная пара была сделана для Чарли Миллера, молодого шотландского игрока из «Глазго Рейнджерз». На язычках этой обуви было вышито слово «Чарли». и другие игроки тут же это заметили.