Дэвид Бекхэм - Моя команда

Месяц за месяцем мы гнались за «Ньюкасл Юнайтед», который вступил в 1996 год, находясь в таблице на двенадцать очков впереди нас. Мы отправились к ним на «Сент-Джеймс Парк» ранней весной, и Эрик — кто же еще? — забил единственный гол. С этого момента мы поняли, что в состоянии сделать это. Предпоследняя игра того сезона, которую мы проводили дома против команды «Ноттингем Форест», стала той переломной точкой, когда я понял, что мы не просто в состоянии выиграть чемпионат, но и на самом деле сделаем это. Нам удалось расколошматить «Форест» 5:0. Я до сих пор помню те два мяча, которые тогда забил. Эрик пробил с лета, но хотя мяч летел мимо ворот, я смог удачно подставить голову, когда он пролетал около меня. Немного погодя я получил мяч на самой границе штрафной площадки, сразу же развернулся и пробил так неожиданно, что их вратарь даже не успел сложиться, и мяч проскользнул под ним. В конце турнира мы должны были выиграть нашу заключительную встречу с «Мидлсбро», чтобы иметь абсолютную уверенность в завоевании почетного звания, но буквально все — игроки и болельщики, — собравшиеся в тот вечер на «Олд Траффорде», уже ни капли не сомневались, что мы наверняка будем чемпионами.

А мы все это время только и делали, что продолжали приходить на тренировки, а также готовились к играм, настраивались на них, и ребята находились на взводе, когда нервы натянуты и ты наполовину ожидаешь, что дела могут в любую минуту пойти совсем не так, как надо. А тут еще разные мысли. Я — в первой команде «Юнайтед»? Побеждаю в премьер-лиге? Здесь что-то не так, этого не может быть. Но это было именно так. Более того, дела наши шли все круче и круче. Мы были на пути к победе не только в лиге. На скольких финалах кубка федерации я присутствовал вместе с папой на «Уэмбли», и разве каждый раз мы оба не воображали, как это будет выглядеть, когда в одном из таких матчей на поле выбегу я? И вот теперь, в марте 1996 года, сюда, в Лондон, приехал «Юнайтед», чтобы выступить на «Вилла-Парке» в полуфинальной встрече против «Челси», в составе которой играл Марк Хьюз. Я не знал, представится ли мне когда-либо лучший шанс.

Поверьте, я не мог дождаться этого дня, хотя и обещал себе, что когда он, наконец, придет, я не побоюсь перебежать дорогу Живчику. Сейчас я по-настоящему дружу с Марком. Мы довольно часто видимся с ним, его женой Джилл и их тремя ребятами, которые растут самыми милыми и самыми вежливыми детьми, каких кому-либо из вас доводилось встречать. Я всегда говорил Виктории, что они таковы, какими мне хочется видеть наших детей. Тем не менее, в тот момент я твердо знал, что не имеет значения, насколько хорошо я знаком с Марком, каково мое отношение к нему или до какой степени мы с ним близки за пределами футбольного поля. На его зеленом газоне он — если бы дело дошло до этого — врезал бы мне точно так же, как врезал бы любому другому. Этот блестящий форвард был одним из тех игроков, чей характер диаметрально меняется, когда они выходят играть. Марк Хьюз в любом случае боролся бы за мяч изо всех сил, и боролся бы за него целый день с любым и каждым — вот почему болельщики и товарищи по команде любили его настолько сильно. Я видел игры, где он измывался совсем не над центральным защитником, против которого играл, — он измывался над всей командой противника.

В тот день в счете повел «Челси», когда Рууд Гуллит забил нам ударом головой. Затем Энди Коул сравнял счет. Незадолго до конца второго тайма один из их защитников, Крэйт Берли, ошибся и не смог перехватить адресованный мне сильный пас. Стив Брюс, который сидел на скамейке, рявкнул во всю глотку: «Давай, Бекс!» Как только мяч оказался передо мной, я постарался укротить его, но он подпрыгнул и отскочил от моей голени немного дальше, чем требовалось. Из-за этого мне пришлось идти на ворота шире, чем хотелось бы. Но вратарь вышел из рамки, надеясь опередить меня — наши взгляды даже успели встретиться на какую-то долю секунды, — и я мимо него под острым углом протолкнул мяч в угол. Поняв, что мячу просто некуда деваться, я побежал праздновать успех — подпрыгивал высоко в воздух, выбрасывал вверх кулак и, клянусь, чувствовал себя в тот момент так, что мне казалось, мог бы взлететь в небо и коснуться крыши над трибуной, а потом провисеть там до тех пор, пока не прозвучит финальный свисток. Помню, когда мы, наконец, доиграли матч, я был просто вне себя оттого, что именно этот гол — мой гол! — оказался тем, который привел нас на «Уэмбли».

Мои родители сидели на трибуне, и когда время истекло, я поискал их глазами, пристально посмотрел на них и почувствовал, как во мне закипают слезы… «Уэмбли» хранил для нас так много воспоминаний, начиная с того первого раза, когда папа взял меня туда с собой. Я до сих пор помню, как однажды в субботу днем, когда мне было лет семь, мы с ним пошли на какой-то международный матч между школьниками, и мне пришлось стоять на своем месте, чтобы иметь возможность хоть что-либо видеть. Папа раз за разом неутомимо заставлял меня сесть. А я так же неутомимо продолжал вставать обратно. В конечном счете, сиденье обиделось на меня, я упал и выбил два передних зуба. Я был в крови, и папа вынужден был отвести меня домой.