Александр Розенбаум - Бультерьер

Белла Михайловна, можно сказать, человек старой школы: воспитана Григорием Израилевичем Шубом, легендарным директором-распорядителем Ленконцерта. Представителей этой школы в работе с артистами отличали ответственность и профессионализм. Профессионализм складывается из мелочей: это значит, что надо такому-то артисту прислать «Волгу», а «Жигули» — такому-то. Но прислать обязательно. Это значит непременно встретить артиста на вокзале у поезда или в аэропорту. Это значит приехать во время репетиции и во время концерта и справиться у артиста о его самочувствии, настроении. Сегодня же все по-другому, нынче артиста покупают: прислали ему деньги, а там хоть трава не расти. Старая школа — это еще и абсолютная честность в отношениях продюсера с артистом, когда ни той, ни другой стороне непонятно, как вообще может возникнуть желание обмануть другого.

Конечно же, большое значение имеет обстоятельство, что она выросла и живет в семье, которая не особенно нуждается в деньгах. Белла зарабатывает хорошие деньги, но не это ставит во главу угла. Не побоюсь высоких слов, но работает она из любви к искусству, из любви к артисту.

Она женщина и при всех своих исключительно деловых качествах может проявить себя чисто по-женски, например, что-то запамятовать… Но это и хорошо, потому что она — не железная леди, а некоторые сложности ее характера с лихвой окупаются всеми плюсами, которые дает наша совместная деятельность.

Интересно, что, познакомившись и подружившись в 1983 году, мы начали «плотно» работать только с 1989 года. Эпизодически она помогала в моих питерских проектах, а с 1990 года мы с ней уже на контракте, который подписали между собой в штате Нью-Йорк.

Мне доводилось читать, что есть такие артисты, которым ни менеджер, ни продюсер не нужны. Это неправда. Я знаю только одного такого человека — Иосифа Давыдовича Кобзона, который уникальным образом совмещает в своей голове и бизнес, и творчество. Впрочем, даже Кобзону нужен преданный ему деловой человек. И мне нужен. Во-первых, мне не хватает времени, во-вторых, я не умею считать, договариваться, мне неудобно делать некоторые вещи, которых я просто не знаю. Да и вообще, когда артист начинает считать, доставать, уговаривать, выбивать, он теряет что-то и в творчестве, и в имидже. Его голова забита теми вещами, о которых ему думать как бы и не пристало… Если ты сам звонишь какому-то организатору концерта и разговариваешь о малозвездных делах, то как к тебе будут относиться?!

Артист должен быть артистом. К нему даже самые крутые бизнесмены должны подходить как к какой-то загадке, как к чему-то недосягаемому, а не решать с ним материальные проблемы. Артист должен находиться в другом измерении. Ну не может он лезть в проблемы колбасы с сыром — ему это должны принести, хотя он и знает, сколько это стоит, как тяжело берется. И не потому, что он такой крутой, а потому, что таким крутым он должен быть для людей. Как только артист будет сам стоять за бутербродами в очереди, к нему тут же люди начнут относиться немножко по-другому, хотя и хорошо: все эти проявления рубахи-парня не прибавляют ему популярности.

Я ненавижу модную иностранную терминологию — шопы, маркеты… Но в современном русском языке не вижу другого термина, как «продюсер». Администратор — это меньше, это в хорошем смысле слова человек-исполнитель. Продюсер — тот, кто может дать совет, определить стратегию, кто прорабатывает крупные проекты, отвечает за них, может сказать либо «да», либо «нет». И в какие-то моменты я должен подчиняться Белле Михайловне Купсиной, если доверяю своему продюсеру, его опыту, его интуиции. Продюсер — это человек, который зайдет и в Кремль, но может отправиться и в соседний магазин. Такое вот, на первый взгляд, странное сочетание.

Любой проект Розенбаума за эти прошедшие девять лет — наполовину мой и Беллы. Даже если я задумываю проект, то всем его исполнением занимается штат людей, помогающих Купсиной. Ее огромной удачей был мой концерт 9 мая 1995 года на Дворцовой площади. Ее замечательным продюсерским проектом было мое сорокалетие: приезд гостей, концерт, съемки. Если доживем до «полтинника», то устроим что-то сумасшедшее!

У талантливого продюсера должен быть не только необходимый набор определенных качеств, но и свой конек. У Беллы — это абсолютное попадание в цель при общении с людьми. Ее внешность (это замечено многими) либо сразу располагает, либо отталкивает людей. Середины не бывает! Вообще внешность продюсера — это безумно важно. Ее внешность — это ее козырь. Например, начиная какой-то проект, Белла приходит, заводит разговор, и «мужики сразу падают!». Ну а женщины по-разному реагируют: умные при этом все понимают и оценивают.