Йефто Дедьер - BASE 66

Доктор Скотта подтвердил, что его восстановленную ногу теперь перегружать нельзя, и сказал, что она может легко сломаться снова, если быть с ней небрежным. Скотт решил приземляться в будущих прыжках на одной ноге, левой. Не было никакого сомнения, что он вернётся в свой любимый спорт.

После двух недель отдыха я вернулся на работу. Моя нога стала выглядеть лучше, но ступать на неё все еще было нельзя. Во время перерывов на ленч Рэнси помогал мне разрабатывать её: я сидел на стуле, а он сильно держал выпрямленную ногу руками. Преодолевая его сопротивление, я старался опустить её на пол. Потом мы стали делать наоборот. Я пробовал выпрямить опущенную ногу, а он снова удерживал её от этого. Эти упражнения были просты, но очень эффективны. После больше чем двух недель бездействия моя нога была похожа на полусгнивший стручок ванили. Мускулы долго не работали и требовали некоторой тренировки.

Слухи о моих авантюрах распространились по всем отделам фирмы.

Шел ли я вниз, на склад, или наверх, в отдел маркетинга, происходило оно и то же. Каждый знал. Я слышал, как позади меня шептали: «Смотри. Вон он, тот сумасшедший стажер. Я слышал, что он прыгнул со здания».

Я продолжал раз в неделю ходить к медсестрам в Отель-Дье на перевязку. Однажды при этом я поговорил с врачом, который сообщил, что мне очень повезло. Он объяснил, что я был в трёх восьмых дюйма от потери ноги ниже колена. Рана была именно на таком расстоянии от главного сухожилия между мышцей голени и бедром.

Лечение в больнице было бесплатным, но все равно приходилось звонить родителям в Лунд, чтобы попросить у них денег. Я потерял заработок за те две недели, которые был в отпуске, и не мог заработать где-то ещё. Мои родители не знали о прыжках с Кохертальбрюкке, и говорить им о прыжках с башни Монпарнас я тем более не имел никакого желания. Однажды вечером после работы я позвонил домой. Ответила мама.

— Привет, мама, это Йефто. Как у вас дела?

— У нас всё в порядке, а у тебя? — спросила она.

— Ну, я малость повредил ногу. Ничего серьезного, но я хотел спросить…

Мама перебила меня.

— Что случилось, Йефто? — спросила она тревожным голосом. — Скажи мне, Йефто.

Я выбрал версию про метро и попробовал рассказать её как можно увереннее.

— Ну, Скотт и я упали в метро с эскалатора и немножко травмировались. У меня теперь на ноге несколько стежков, но, говорю, это несерьезно.

Она замолчала. Разве она мне не верит?

— Знаешь что? Я завтра прилечу в Париж, поухаживаю за тобой. Приготовлю что-нибудь, приберусь…

Я немного подумал. Нельзя, чтобы моя мама мысленно прошла через все мои неприятности только потому, что у меня на ноге несколько стежков. Если она приедет в Париж, то скрыть правду будет невозможно. Придётся всё ей рассказать.

— Нет, спасибо, мама, это нисколько не нужно! У меня всё прекрасно. Но я был бы очень благодарен, если ты немного помогла бы мне деньгами, — ответил я.

— Конечно, мы поможем, мой любимый. Но ты уверен, что не хочешь, чтобы я приехала в Париж? Я была бы счастлива помочь тебе.

— Да, я абсолютно уверен. Скотт и я заботимся друг о друге.

— Знаешь что? — сказала она. — Я пошлю тебе завтра немного денег. Сколько тебе надо?

— Тысячу пятьсот франков было бы достаточно, — ответил я.

— Хорошо, Йефто. Я скажу папе сходить завтра в банк и послать тебе чек.

Живи там хорошо и звони, если тебе что — нибудь понадобится.

Я обещал, что так и сделаю.

Повесив трубку, я сел на кровать. Я сделал это. Я фактически ей соврал.

Мои отношения с родителями всегда были открытыми и честными, и врать им было очень неприятно, но сейчас я чувствовал, что это меньшее из двух зол. Если я хочу прыгать BASE и дальше, излишне волновать их нельзя. Когда придёт время, я расскажу им о наших приключениях от начала до конца.

Моя травмированная нога наконец достаточно выздоровела, чтобы держать мой вес, и я снова мог ходить без костылей, хотя и медленно. Скотту должны были скоро снять гипс, и мы стали думать о следующем BASE-прыжке. Зачем нам надо было снова подвергать себя опасности, когда предыдущий прыжок обернулся такими неприятностями? Нас вела к этому жажда приключений. Мы попали в адреналиновые сети.

В обсуждениях возможных объектов снова и снова заходил разговор о башне Эйфеля. Сможем ли мы в падении улететь на достаточное расстояние от расходящихся книзу её прутьев?

Башня Эйфеля — это что-то волшебное. Это первое, что приходит на ум иностранцу при мыслях о Париже. Я не думаю, что какое-нибудь другое здание в мире столь любимо очень многими людьми. Думайте, что хотите, но без башни Эйфеля Париж не был бы Парижем. При строительстве этой башни не погиб ни один человек, что поразительно, если подумать об относительно примитивной технологии строительства конца 19 века. Однако с самого первого дня, в который башня открылась для публики, люди приезжали сюда, чтобы умереть. На время написания этих строк больше 430 человек совершили самоубийство, прыгнув с площадки в 915 футах над землей. В 1963 году один испанец после ожесточённого спора выкинул свою жену с третьего этажа башни. Женщина, которая была довольно увесистой, как говорят, сделала в земле немаленькую вмятину.