Алан Клейсон - Ринго Старр

Пока сингл Нильссона « You Can't Do That» покорял верхние строчки австралийских чартов, Пит Андерс и Вини Понча выпустили «There's Got to Be a Word», который почти сразу же оказался на вершине Hot 100 американского Billboard. Лучшим примером того, что британское вторжение в США осталось в прошлом, стало то, что группа «The Tradewinds» сменила название на «Innocence»; с одной стороны, оно намекало на связь с «властью цветов», а с другой — перед ним отсутствовал теперь уже немодный артикль «the».

Как ни парадоксально, в 1967 году пришла мода на сентиментальную музыку: сингл бывшего «придворного» эстрадного певца Энгельберта Хампер–динка «Release Me» обошел битловский «Strawberry Fields Forever»/«Penny Lane» и занял первую позицию в национальном хит–параде, как его же «The Last Waltz» несколько месяцев спустя «украл» первое место у «Hole in My Shoe» группы «Traffic»; по той же причине «All You Need Is Love» пришел к финишу лишь вторым, после «China Doll» Слима Уитмэна. При поддержке подобных им Тома Джонса, Соломона Кинга, Петулы Кларк и Синатры эта контрреволюция «приличной музыки» получила благословение от NME, чей «близкий родственник» Tatler подлизывался к менеджерам Tin Pan Alley со своими статейками вроде «В этом году «Yardbirds» не попадут в Тор 30».

Если рассматривать субкультуру как рассадник наркотиков и мир беспорядочных половых связей, то отношение к ней «истеблишмента» вполне объяснимо; но после знаменитого скандала, связанного с обвинением « The Rolling Stones» в хранении и употреблении наркотиков, Ринго изрек собственное доморощенное суждение:

«Они сами их и распространяют. Они думают, что это круто — полиция проводит облаву и все такое, но об этом читают пятьдесят миллионов человек, и пара тысяч из них думает: «Пойду и попробую наркотики».

Старр, однако, признавал, что «лето любви» вовсе не было «закатом эры Водолея», так же как и канувшая в Лету эпоха твиста. Изумленный Ринго объяснял появление вместо хиппи парней в широкополых шляпах, путешествовавших на бортах грузовиков, тем, что первые «носили слишком легкую одежду. В ней ведь можно замерзнуть до смерти. Вот и пришлось детям цветов снова надевать пальто».

Не желая отставать от других музыкантов, которые уже побывали в книжном магазине Indica в стороне от Пиккадилли, Старр просмотрел массу изданий мистического, религиозного и особенно модного в то время волшебно–сказочного жанра — «Автобиографию Йога», «Золотой сук», сказки Толкина и другую литературу. Рассуждения Ринго о карме, переселении душ и иллюзорном мире свидетельствовали о том, что он довольно подробно ознакомился со всеми этими талмудами, которые так же здорово смотрелись на полках в «Sunny Heights», как и свежая краска на его стенах.

Так же как «интеллектуальное» чтение или перекрашивание дома, появившиеся в последнее время многочисленные хобби семейства Старки были более чем закономерны в связи с тем, что Ринго стал проводить гораздо больше времени дома, чем в ночных клубах: 19 августа в лондонской больнице Св. Шарлотты появился на свет брат Зака. Морин назвала его Джейсон вопреки желанию мужа, который хотел «дать ему инициалы Дж. Р. или что–нибудь в таком духе. Мой садовник сказал: «Ты не станешь настоящим мужчиной, пока у тебя не родится дочь». Я испугался и с тех пор хочу, чтобы у меня была маленькая девочка».

Спустя неделю после рождения Джейсона Ричи еще не был готов вырваться из дома, чтобы посетить собрание Международного общества медитации, на которое Харрисонам уже удалось вытащить Пола, Джейн и Джона с Синтией. Старр теперь с гораздо большим удовольствием проводил вечера дома на St. George Hill, чем в клубе Ad–Lib или с « The Beatles» с их новыми причудами: в вечерние часы в Sunny Heights он предавался более спокойным забавам — рисовал маслом, лепил фигурки из глины и убаюкивал малышей. Семья Старки ничем не отличалась от семьи какого–нибудь администратора на отдыхе; Ринго в некотором роде и был таким человеком, когда настал период самоуправления группы в связи с безвременной кончиной Эпштейна 27 августа 1967 года. По словам Ринго, «для нас настало странное время — скончался человек, который занимался всеми нашими делами, а сами мы в них ни черта не смыслим». Пришла зима, и он каждое утро вставал в девять часов, а затем «заезжал за Джоном, чтобы в городе встретиться с Полом и Джорджем. Примерно в полседьмого я возвращался домой, ужинал, болтал с Мо, занимался всякими домашними делами и ложился спать».