Алан Клейсон - Ринго Старр

Хотя и малопривлекательный, Майк — Ринго не сразу впечатляет своего соседа по шале, Джима Маклэйна, которого сыграл Дэвид Эссекс — это был его дебют в кино. Джим — симпатичный юноша из Сомерсета, которого родители собирались отправить учиться в университет, решил покончить со спокойной жизнью: в день экзаменов на уровень А Джим убегает из дома, чем шокирует свою мать с ее ценностями среднего класса.

В Bickerstaffe, оказавшись в обществе распутного Майка, Джим предается пороку в дымке дешевых духов, с бутылкой австралийского вина, на грязных простынях.

«С этого момента ему открывается все, — посмеивался Ринго. — Ему на все наплевать. Из–за меня он познал все стороны безнравственной жизни».

Затем Майк находит своему сомневающемуся другу работу в качестве помощника оператора электрических автомобильчиков на ярмарке для туристов, показав ему, как нужно «работать и мошенничать». Каким бы он ни был опытным наставником, как–то раз Майк случайно обманывает одного из посетителей на слишком крупную сумму, и после кровавой разборки, последовавшей со стороны дружков потерпевшего — шайки рокеров, — он стал хромать на одну ногу; продолжение похождений хромого Майка можно увидеть в сиквеле «Sooner or Later», переименованном в 1973 году в «Starrdust». Роль Менарри на этот раз взял на себя Адам Фэйт: теперь Майк был дорожным менеджером и поверенным Маклэйна, который стал поп–звездой.

Ринго чувствовал, что если он будет продолжать сниматься в этой роли, то ему придется смириться с его сюжетной линией, которая уж слишком напоминала события «The Beatles» десятилетней давности. Наиболее пикантным моментом в нем были не откровенно реалистичные сцены, где фигурировали наркотики и секс, а тот факт, что барабанщика группы Джима, «The Stray Cats», выгнали сразу же после того, как их синглы попали в чарты.

Хотя Фэйт раскрыл характер Менарри ничуть не менее убедительно, чем Старр, Эссекс очень тепло отзывался о своем бывшем коллеге по съемочной площадке, который «по–настоящему меня поразил. Одним из самых больших удовольствий в моей жизни было играть с Ринго». То, что они оба восхищались психоделией «Dr John's Creole» и вместе снимались в «That'll Be the Day», подтолкнуло Эссекса в 1973 году сочинить его первый хит — «Rock On», на который явно оказал влияние рок пятидесятых (на его обложке в числе прочих был упомянут Джимми Дин).

Еще одним признаком того, что современная поп–музыка сдает позиции, было появление фильма «American Graffiti», события которого разворачивались в маленьком городке Среднего Запада. Как грибы после дождя, появились десятки команд, игравших традиционный рок–н-ролл, вроде «Sha Na Na» и «Shakin ' Stevens and the Sunsets», а забытые классические номера обрели вторую жизнь в исполнении «Sex Pistols», которые делали свои первые робкие шаги. Эти регрессивные тенденции, а также лавинообразное появление фэнзинов, их освещавших, заставили сердца многих биться учащенно, пока они продирались сквозь нагромождения распродажных щитов к стопкам поцарапанных «сорокапяток» и хрупких дисков на семьдесят восемь оборотов, которые еще недавно пылились на прилавках. Подобные экспедиции в поисках невыявленных артефактов прошлых эпох помогали держать «отвратительное» настоящее на расстоянии вытянутой руки.

В этом отношении безукоризненная игра Старра — если это была игра — в «That'll Бе the Day» не могла компенсировать все его элитарные замашки: появление в «All Things Must Pass», разрекламированное участие в «Tommy», помощь в записи тройного альбома Леона Расселла «Live» и «Back off Boogaloo», по поводу которой как–то раз съязвил диск–жокей Джон Пил:

«У Старра большая суперзвездная семья, которая все еще пользуется успехом».

Работая над всеми последующими проектами, Старр перестал обращать какое–либо внимание на враждебные выпады по поводу дистанцирования рок–звезды — да–да, в Соединенные Штаты — от своей английской публики, которая вскоре созреет для того, чтобы встретить с распростертыми объятиями новых героев — панков, чья идеология по определению исключала понятие «звездности» как таковое. В Других регионах, в частности, в Северной Америке, интерес к творчеству Старра продержался чуть дольше, и — по крайней мере, с коммерческой точки зрения — пик его карьеры был еще впереди. Во всех других отношениях она шла на спад…

Какое–то время он даже и не думал о том, чтобы смыть татуировку теддибоя — или, точнее, переводную картинку — со своего правого уха. Он также мог оставить Амура с сердечком, которые украшали ягодицы Майка Менарри — их можно увидеть в сцене в шале, но этот узорчик, к сожалению, нельзя было продемонстрировать на ток–шоу, в которых Старр тогда время от времени появлялся.