Алан Клейсон - Ринго Старр

Музыку к фильму — хиты « T–Rex» и некоторые другие шлягеры — и заразительную энергетику Wembley нельзя было испортить глупым визуальным рядом, и поэтому Ринго провел несколько недель в студии, занимаясь тяжелой рутинной работой — ежедневно с 9.30 утра до позднего вечера — над каждой пленкой, кадр за кадром, даже несмотря на то, что «редактор вмешивался со своей нарезкой» («я предпочитаю крупные планы ») . Марк, следовавший за ним по пятам, и студийные техники были поражены тем, насколько профессиональными были его замечания по поводу ритма, темпа продвижения камеры и углов, под которыми снимался тот или иной момент. Он также предстал важной фигурой в киноиндустрии во время рекламной акции, которая включала появление на детском телевидении и — для чего все и затевалось — поездку в Соединенные Штаты, где «Get It On» завоевала вершину Hot 100 к моменту премьеры фильма 14 декабря 1972 года.

Пусть это был и не «Ben Hur» («Бен–Гур»), однако Старр все же удостоился хвалебных рецензий от критиков (хотя и не всегда искренних), вроде той, что была напечатана в Morning Star: «фильм, режиссером которого был Ринго, — лучшая хипповская развлекательная картина, с тех пор как «The Beatles» стали жертвой инсектицида». Однажды, услышав от одного из руководителей фирмы EMI, что его юная дочь уже третий день поздно возвращалась домой, так как не могла попасть на «Born To Boogie» из–за недостатка мест в кинотеатре, в котором показывали фильм, Марк позвонил Ринго, и они «вместе поехали в тот кинотеатр — просто посмотреть на очередь, которая выстроилась вокруг здания» («именно такого успеха мы и добивались»).

И все же, поскольку это было очередным его хобби, Ринго довольно быстро остыл к режиссерской работе — виной тому был не сам творческий процесс, а сводящие с ума правовые и экономические моменты, связанные с уплатой налогов и распространением продукции. Подобно беговому пони, испугавшемуся препятствия, Старр теперь занялся проектом, который он поначалу отдал Марку, — документальным телесериалом о повседневной жизни звезд.

Ринго, которого всегда притягивали другие знаменитости, дружил с футболистом Джорджем Бес–том, Марком, Силлой и Элизабет Тэйлор — на празднование ее сорокалетия Старр прилетел в Будапешт, где в тот момент снимался фильм с ее участием, «Bluebeard» («Синяя Борода»). Не считая вечеринки Лиз, коммуникабельного Ринго фотографировали с Миком Джаггером, Барброй Стрейзанд, принцессой Грейс и многими другими — на открытии новых рекорд–компаний на Лазурном Берегу, гала–церемониях и на празднованиях вроде того, которое Дэвид Боуи с помпой устроил в честь своего «ухода со сцены», состоявшегося в Cafe Royal в июле 1973 года. Благодаря Джорджу Харрисону Ринго пристрастился к гонкам «Формулы 1», где обоих экс–битлов непременно ожидало VIP–о бслуживание. Они познакомились с Джеки Стюартом — чемпионом «Гран–При Монте–Карло» 1970 года, который снялся в документальном фильме Полански «Weekend of a Champion» («Уикенд чемпиона»).

«Компаньоны» Ринго на всевозможных попойках принадлежали теперь к более высокому обществу, чем те, с кем он проводил ночи в «Scotch of St James» в 1965 году, — вновь проснувшаяся в нем страсть к тусовкам настолько захватила его, что ему приходилось скрывать круги под глазами после очередного кутежа под очками с зеркальными стеклами, которые на тот период стали непременным атрибутом Ринго при его появлении в обществе.

Старр предпочитал веселиться в компании Кейта Муна — героя Зака и звезды «Born to Boogie»; Ринго, в свою очередь, получил небольшую роль в «The Kids Are Allright» («С детьми все в порядке») — фильме–автопортрете группы «The Who» 1979 года. Семью годами ранее, в 1972 году, он успешно выступил в роли дядюшки Эрни — испорченного человека с сомнительной репутацией — в саундтреке Лу Рейзнера для мюзикла «Tommy», который шел в лондонском Rainbow Theatre. Когда Ринго приступил к съемкам нового фильма « That'll Be the Day» («Это будет день») и уже не мог появляться на сцене, его, как нетрудно догадаться, заменил собутыльник, двадцатипятилетний Кейт Мун (его любимым напитком был бренди).

Как–то раз, в момент просветления, Мун признался, что играл роль скандалиста «The Who» исключительно в целях рекламы. Однако тот факт, что он сохранял маниакальный имидж до конца своей короткой жизни, наталкивает на мысль о менее здоровой мотивации его поступков. С 1963 года, когда он пришел в группу и на него посыпались легкие деньги, дурачества Муна — вроде появления в клубах Уэст–энда в нацистском обмундировании — часто перетекали в абсурдные поступки, призванные привлечь внимание: он устраивал погромы в гостиничных номерах; посреди полета врывался в кабину пилота, чтобы постучать палочками по приборной панели; ни с того ни с сего резал себе запястья; и как–то раз спалил зажигалкой сто пятьдесят фунтов, полученные за съемочный день. С тех пор как он случайно убил своего шофера в 1970 году, Кейт Мун стал еще более неуправляемым, страдая к тому же от все более частых провалов в памяти — как на сцене, так и вне ее — после того, к примеру, как он за час прогулки приканчивал по четыре бутылки спиртного, «просто чтобы все пришло в движение». Во время своего последнего турне с «The Who» в 1977 году его гонорар составил жалкие сорок фунтов после всех штрафов, выплаченных за нанесенный им ущерб.