Тыл — фронту

Наша группа занималась установкой и испытаниями разнообразных смотровых приборов, прицелов и т. п., совершенствованием танковой оптики. Новые приборы у нас испытывались снайперским обстрелом. Там, где должны быть глаза танкиста, в башне укреплялся тонкий лист бумаги. При недостаточной герметичности прибора на бумаге получались просечки от свинцовых брызг — мелких осколков. Случалось и мне брать в руки трехлинейку для обстрела своих и чужих конструкций смотровых приборов и прицелов (Отец был охотник. В шкафу висело красивое немецкое ружье, а после его приездов с охоты наша женская семейная команда: мама и нас три дочери — сидели на кухне и общипывали уток. — Л. Ф. ).

Различные установки самых разнообразных пушек, пулеметов, зенитных пулеметов для машин семейства ИС также проектировались и испытывались инженерами нашей группы. Одно время я был старшим инженером новой машины КВ-12. Она прошла испытания, но по каким-то соображениям не была поставлена на производство. Жаль напрасно потерянного времени.

В обязанности нашей группы входило также проектирование разнообразных механизмов для вертикального и горизонтального наведения оружия. Башни танков у нас крепились на шариковой опоре (так называемый погон). При ударе снаряда по башне она могла слететь с машины; чтобы этого не происходило, существовали так называемые захваты, которые работали неудовлетворительно.

В ноябре 1943 года мною была предложена новая конструкция погона, воспринимающего одним рядом шариков, без всяких захватов, радиальные и аксиальные (т. е. осевые) нагрузки. Леонид Семенович Духов сразу оценил преимущества новой конструкции и приказал в течение пяти дней изготовить новые чертежи погонов для всех танков семейства ИС (эта конструкция погонов была принята на всех отечественных танках).

Впоследствии мне пришлось заниматься под руководством инженера Григория Андреевича Манилова доводкой огнеметных танков типа КВ-8 и КВ-8С. После того, как СКБ-2 было разделено на два бюро (одно — под руководством Котина, другое — под руководством Духова), я принимал участие в бюро Духова в разработке и испытаниях танка ИС-4, значительно превосходивший хваленый немецкий «королевский тигр».

Суровый и неустроенный быт не уменьшал героический труд этих людей.

Из рассказов отца:

«Плохо было с одеждой. Ботинки износились и пришлось их подкреплять вязальной проволокой. Впоследствии завод решил пошить нам в массовом порядке форму (куртки и брюки). Мне достался костюм оранжевого цвета, моим товарищам — салатного. Позднее мне выдали солдатские штаны и фронтовой белый полушубок, которые пришлось сменять на масло для ребят, а я ходил в солдатском ватнике защитного цвета. Аналогичным образом одевались и все остальные мои товарищи. В конце войны я получил ордер на отрез черного добротного сукна «серт», но пришлось отдать его жене и дочерям, которые начали ходить в школу.

Чертежи на кульманах мы прибивали гвоздиками, кнопки были дефицитом. Американские иностранные проспекты, их в отделе было очень много, почти все конструкторы использовали не по назначению — делали из них тетрадки для детей школьников».

Я задумываюсь над тем, что же давало этим людям силы? И прихожу к выводу, что прежде всего — глубочайший патриотизм, ответственность за судьбу страны.

Из дневников отца:

«2.06.44 г. Сегодня началось наше наступление за Ленинградом. Взят город Териоки — 224 орудия сделали 20 залпов. Война идет к концу. «Жизнь нужно дожить», — написал я в своем календаре.

Сегодня на станке увидел надпись: «Грузить в Ленинград. П. Т. Сосов и Г. Я. Горбульский (инженеры-конструкторы) уезжают в родной город.

Скоро мне сорок. К этому времени обычно большие люди имеют уже карьеру. Я ее не имею. Руководитель маленькой конструкторской группы на большом заводе. С чем я кончу жизнь? Не знаю. С чем бы я хотел завершить жизнь? Постараюсь ответить.

1. Я хочу, чтобы моя страна победила.

2. Хочу иметь хорошее здоровье, закаленное спортом.

3. Хочу иметь здоровую семью.

4. Хочу иметь приличное материальное обеспечение.

5. Хочу иметь свободное время для того, чтобы наслаждаться красотой природы и творчеством человека.

6. Я сам хочу творить культурные и материальные ценности.

7. Хочу, чтобы мое творчество было оценено моим народом и моим правительством.

8. Я не хочу больше войны и нужды».