Карл Сэндберг - Линкольн

Однажды на приеме Линкольн по обыкновению наклонился и поцеловал незнакомую девочку. Она пошла к маме, и Линкольн услышал, как девочка громко сказала: «А ведь он просто человек!» Лицо Линкольна засияло. Он хорошо понял, что произошло в душе другой девочки, которую он взял на колени в своем кабинете. Во время разговора с ним она вдруг крикнула отцу: «Папочка, и вовсе он не безобразный; он просто прекрасен!»

Роберт Линкольн, прозванный прессой «Брусковый принц», учился в Гарварде и виделся с отцом даже во время каникул не больше чем в течение десяти минут подряд. Однажды в день приема Роберт схитрил: в порядке общей очереди посетителей подошел, поклонился и сухо-официально сказал: «Добрый вечер, мистер Линкольн». Отец легонько шлепнул сына по лицу.

Однажды Роберт и отец ехали в карете. Дорогу им преградила колонна солдат. Роберт рассказал, что произошло:

— Отцу всегда хотелось знать, из какого штата солдаты. Он открыл дверь и, высунувшись почти наполовину, спросил группу стоявших рядом рабочих: «Кто это там, ребята?», имея в виду, откуда они. Невысокого роста рыжий рабочий устремил на него уничтожающий взгляд и отрезал: «Это же полк солдат, старый вы дурак!» Задыхаясь от смеха, отец закрыл дверь кареты, и когда его веселье немного улеглось, он повернулся ко мне и сказал: «Боб, иногда человеку полезно узнать правду о себе». Несколько позже он с грустью добавил: «Иногда и я так думаю о себе — просто старый дурак».

Путь к Соулджерс Хоум из Белого дома лежал через город, в котором все, по словам одного путешественника, выглядело незаконченным. В марте 1863 года на общественном участке земли вокруг незаконченного монумента Вашингтону содержались гурты скота количеством до 10 тысяч голов. На окраинах города стояли барачные госпитали; лучший из них был назван именем Линкольна.

С полей сражений привозили раненых и умирающих. Их размещали в церквах, музеях, картинных галереях, правительственных учреждениях и частных домах. С каждым месяцем на улицах появлялось все больше людей на костылях, на деревянных протезах, с пустыми рукавами, забинтованных.

Население города возросло с 60 до 200 тысяч. Среди новых жителей были подрядчики, освобожденные негры, лица, прорывавшие блокаду, торговцы, маркитанты, искатели должностей, ораторы, шулера, содержатели салунов с эстрадными концертами и женщинами-официантками, торговцы спиртными напитками, продавцы сластей с лотков, мастера, ремонтирующие зонтики, бальзамировщики, гробовщики, фабриканты протезов, продавцы патентованных лекарств вразнос, перекупщики краденого, карманники, грабители.

О вновь прибывших женщинах легкого поведения писали, что их классификация была обширной: «… начиная с щеголих-куртизанок, которые принимали в каменных домах, вплоть до спившихся тварей, изгнанных из армейских лагерей по приказу командования». Один наблюдатель отметил, что «…дома с дурной славой рассеяны по всему городу. Однако, за редкими исключениями, они пока еще не решаются вторгаться в респектабельные кварталы. Некоторые из этих домов роскошно меблированы, постановка дела в них превосходна. Женщины либо молодые, либо в расцвете лет; много красивых и культурных. Они выходцы из разных районов страны, и держат их в этих домах не более двух лет, потому что такой образ жизни разрушительно действует на их красоту. Большую часть клиентуры домов высшего класса составляют мужчины внешне респектабельные, стоящие на высоких ступенях общественной жизни, офицеры армии и флота, губернаторы штатов, юристы, врачи и вообще представители высших кругов населения. Некоторые приходят в состоянии опьянения, а другие абсолютно трезвые».

Пиво, виски, представления с голыми или почти голыми участницами завлекали в концертные залы салунов молодых солдат, и впоследствии они просыпались на улицах с очищенными карманами. В напитки им подмешивали «нокаутирующие капли». Изредка полиция или военная комендатура делала налеты на дома низшего пошиба.

Игорные дома высшего класса были роскошно обставлены. Комнаты украшали коврами, картинами, статуями. В четырех лучших заведениях среди игроков в фаро и покер можно было найти губернаторов, конгрессменов, чиновников министерств, клерков, подрядчиков, кассиров. Разнокалиберные игорные дома чередовались с притонами, в которых нежноголосые женщины угощали молодых пехотинцев напитками, а затем выманивали у них все до последнего доллара.

Уолт Уитмен, автор «Листьев травы», пророк Среднего Человека, летом 1863 года писал в нью-йоркской «Таймс»: «Президента я вижу почти каждый день… Его всегда сопровождают 25–30 кавалеристов с саблями наголо… Мистер Линкольн обычно ездит на крупном сером коне. Президент одет в простой черный костюм, порыжевший и пыльный; на нем черная жесткая шляпа, и в своей одежде он выглядит, как самый обыкновеннейший человек…»