Веркор - Сказки для горчичников

— Тогда зачем же вы забрали его сердце? Возвратите его!

— Как только я вновь оказываюсь без сердца, я становлюсь зверем и веду себя, как хищник, даже хуже — ведь в моей голове мозг человека! Я преследую всех без разбора, я рыскаю по полям и нападаю на соседние государства во главе шайки разбойников, и мы предаем города и деревни огню и мечу. Рассудок возвращается ко мне лишь тогда, когда я заполучу чье-нибудь сердце. Разум и чувства пробуждаются во мне благодаря таким беднягам, как твой брат, а эти несчастные становятся вместо меня тупыми животными, доживая остаток дней в подземельях замка. Но я уже никогда не могу забыть их. Терзать свои жертвы или терзаться от угрызений совести — вот мой удел, вот моя жизнь. И конца ей не видать. Все умирают, кроме меня. Боже мой, когда же, наконец, все это кончится?

— Если хотите, — сказал Людовик, — я постараюсь вам помочь.

— Вот как? А ты можешь? — пожал плечами его печальный собеседник.

— Верните сердце брату, и вы увидите.

— Это ни к чему не приведет, — вздохнул Великан, — но знаешь, что случится? Да, я могу вернуть твоему брату сердце, и если после этого ты сумеешь разбить о мою голову первое яйцо молодой голубки, я стану смертным… Но, оставшись без сердца, я превращусь в пустую кровожадную оболочку, и начну разбивать все голубиные яйца, и все птицы разлетятся, чтобы не попасться мне под руку. А потом… Потом берегитесь, города и села, берегитесь все, от мала до велика! И ты ничем не сможешь помешать мне — ведь первым я убью тебя!

— А вдруг смогу? — настаивал Людовик. — Рискните!

— Для меня здесь нет никакого риска — это риск для всей округи, которая вновь превратится в пепел и прах.

— И все-таки я постараюсь помешать вам, — повторил Людовик. — Если же вы боитесь вновь оказаться без сердца, возьмите взамен мое!

— Нет, нет, ты еще мал, тебе ли предотвратить все эти беды? Разве ты можешь разыскать твоего брата в подземельях моего замка, если я сам не отведу тебя туда?

Знаешь ли ты, что в замке тысячи комнат, подвалов и чердаков?

— Вот оно что! Но если я найду брата без вашей помощи, вы по-прежнему будете считать меня маленьким?

— Ты не найдешь его.

— И все же?

— Значит, ты хитрец из хитрецов. Никто никогда никого не мог разыскать в моем замке!

— Тогда я буду первым. Если я разыщу брата, вы вернете ему сердце? Повторяю, вы всегда можете взять взамен мое.

— Ну что ж… Ищи!

Людовик выскочил из комнаты. Ему осталось только вспомнить путь, который он проделал, будучи муравьем, — и без особого труда он отыскал то подземелье и тот колодец, в котором был заперт Ульрик. Людовик заставил его подняться — и брат пошел за ним, как собачка за хозяином. И, подобно повизгивающей собачонке, Ульрик пел обрывки песен, без начала и конца, старых песен, слышанных еще в детстве. Так они дошли до комнаты Великана-без-сердца. Владелец замка, успевший переодеться в халат, расшитый золотом, был поражен при виде братьев. Но он сдержал слово.

— Посади брата в кресло! — приказал он Людовику, а сам сел напротив.

Сначала Великан вынул из кармана небольшое зеркальце, сияющее, как бриллиант, и наклонил его так, чтобы на зеркальце падал отблеск лунного луча. Затем он навел этот луч на Ульрика. Едва лунный зайчик скользнул по его лицу, Ульрик заснул. А Великан-без-сердца начал едва слышно что-то бормотать, но у Людовика был тонкий слух, и, хотя губы Великана почти не двигались, мальчик расслышал все заклинание от начала до конца:

Лицо Великана-без-сердца все больше бледнело и застывало, а глаза его становились пустыми и ничего не выражающими. В то же время лицо Ульрика стало постепенно оживать, веки вздрогнули, взгляд заблестел. И вот Ульрик вскочил на ноги, узнал Людовика, и братья бросились в объятья друг другу.

Но Людовик краем глаза продолжал следить за Великаном, лицо которого каменело, а руки наливались пудовой тяжестью. Великан поднялся и, точно повинуясь чьей-то воле, направился в глубь спальни. Там оказалась потайная дверь, за ней — решетка, а за решеткой сидел пес, огромный датский дог, размером с пони Людовика, с оскаленной пастью и клыками, способными без промедления разорвать жертву. Также машинально Великан-без-сердца распахнул клетку и цокнул языком. Пес взвился в воздух и бросился на братьев. Он опрокинул Ульрика, пытаясь схватить его за горло, юноша защищался, теряя последние силы, а Людовик позвал: «Серый!.. Серый!..» В тот же миг он превратился в матерого волчищу, и звери, как бешеные, вцепились друг в друга. Наконец, волк изловчился и сомкнул на горле дога железные челюсти. Пес рванулся и рухнул замертво.