Алан Фолсом - Послезавтра

— С женщиной дело обстояло несколько сложнее, но сейчас с помощью ФБР мы получили полную информацию, — продолжала лейтенант Кирш. — Это американка. Дипломированный врач-терапевт. Ее зовут Джоанна Марг. Приехала из Таоса, Нью-Мексико.

— Образцовая полицейская работа, верно, Маквей? — Нобл восторженно поднял брови.

— Скорее удача, — улыбнулся Маквей.

Увеличенные фрагменты видеозаписи были посланы в департамент полиции Берлина и Цюриха, а по его просьбе — дополнительно еще и Фреду Хенли из ФБР в Лос-Анджелес. Это был выстрел наугад, но Маквей рассудил, что если Либаргер приехал в Берлин и остановился в доме на Гаупт-штрассе, то вся свита должна быть при нем. И теперь, когда личность женщины у окна установлена, его предположение подтвердилось. Верен и обратный ход рассуждений: если в доме врач Либаргера, то и сам Либаргер там.

— Danke, — сказал Реммер, и лейтенант Кирш и Шнайдер вышли из комнаты.

С глухим шипением включилось отопление. Маквей внимательно изучил сначала одну фотографию, потом вторую, запоминая внешность мужчины и женщины, изображенных на них, потом протянул снимки Ноблу и отошел к окну. Он пытался поставить себя на место Джоанны Марш. О чем она думала, стоя у окна? Что она знает о происходящем? И что могла бы рассказать им, если бы им до нее удалось добраться?

Либаргер — тут Маквей согласился с Осборном — это ключ ко всему. Самое удивительное, что, хотя им удалось получить фотографию женщины, сопровождавшей Либаргера, и установить ее личность с помощью организации, охватывающей своей сетью полмира, в их распоряжении был один-единственный снимок самого Либаргера, который прислал им Бад-Годесберг — крошечная черно-белая паспортная фотография четырехлетней давности. Все. Никаких других фотографий не имелось... В это трудно было поверить. Такая значительная фигура, как Либаргер, должна была бы быть объектом постоянного внимания прессы. Его фотографии должны были пестреть в газетах, в журналах, в разных специальных изданиях, альбомах. И тем не менее факт остается фактом — никаких других фотографий Либаргера не существует. Просто необъяснимо! Подарком судьбы для них были бы отпечатки пальцев Либаргера, но, судя по истории с фотографиями, искать их в архивах было бессмысленно. Определенно, Элтон Либаргер был одним из самых засекреченных, самых охраняемых людей в цивилизованном мире.

Маквей посмотрел на часы. 4.27.

Оставалось немногим более получаса до их встречи с Шоллом. И единственная возможная зацепка — Салеттл, точнее, если Маквей успеет встретиться с Салеттлом и получить от него какую-нибудь информацию до начала встречи с Шоллом. Возможно, им могла бы помочь Каролина Хеннигер. Кто знает? Но Салеттл наверняка в силах пролить свет на загадочную личность Либаргера, независимо от того, замешан ли сам Салеттл в историю с безголовыми трупами или нет.

В последние часы события развивались так стремительно и так драматически, что добраться до Салеттла. Маквей уже не надеялся. Стало быть, к Шоллу они явятся с тем, чем располагают, то есть с пустыми руками.

Внезапно ему захотелось позвонить Джоанне Марш и попытаться выведать у нее хоть что-нибудь, пока она не повесит трубку или это не сделают за нее. Пусть это плохая идея, все равно большего они сделать не могут. Маквей уже открыл было рот, чтобы спросить у Реммера номер телефона дома на Гаупт-штрассе, как вдруг зазвонил один из двух «чистых» телефонов, стоявших около Реммера.

Реммер посмотрел на Маквея и снял трубку.

— Каду. Соединение через офис Нобла в Лондоне, — сказал он.

Жестом указав Ноблу, чтобы тот подошел к параллельному аппарату, Маквей взял трубку у Реммера и, прикрыв микрофон рукой, сказал:

— Пусть зафиксируют, откуда он звонит.

Реммер кивнул и вышел в другую комнату, чтобы дать необходимые распоряжения.

— Каду, у телефона Маквей. Нобл у параллельного. Где ты?

— В маленькой бакалейной лавке, северная окраина города. — Каду не очень хорошо знал английский язык и говорил отрывистыми, короткими фразами. Маквею показалось, что у него усталый голос и что он чем-то напуган, говорил он очень тихо, почти вполголоса.

— Класс и Хальдер — «кроты» в Интерполе. Их наняли, чтобы убить Мерримэна, Лебрюна и его брата в Лионе.

— На кого они работали? — Маквей спрашивал требовательно, резко, пытаясь угадать, на чьей стороне сам Каду.

— Я... я не могу сказать...

— Черт побери, как это понимать? «Не знаю» или «не хочу»?