Алан Фолсом - Послезавтра

— Знаю, и все, черт вас побери!

— Она упоминала капитана Каду из Интерпола?

— Нет.

Маквей пристально смотрел ему в лицо, потом примирительно сказал:

— О'кей. Давайте поверим ей. Оба.

— Тогда отпустите ее!

— Осборн, вы здесь благодаря мне. Я хочу сказать здесь, а не на полу парижского кафе с пулей агента Штази между глаз.

— Маквей, Вера ничего не знает, и вы это отлично понимаете! Нет никакого смысла держать ее в тюрьме. И вы это тоже отлично понимаете!

Маквей не сводил глаз с его лица.

— Вы знаете, что все «закрутилось» после убийства вашего отца.

— То, что случилось с моим отцом, не имеет к Вере никакого отношения!

— Почему вы так уверены? Как вы можете быть в этом уверены? — Маквей говорил с ним мягко, как с ребенком. — Вы встретились с ней в Женеве. Кто из вас заговорил первый?

— Какое это имеет значение! — пробормотал Осборн.

— Отвечайте.

— Она... она первая заговорила со мной...

— Вера была любовницей Франсуа Кристиана. И в день торжества в честь Либаргера Франсуа Кристиан оказывается мертв, а Вера — в Берлине с приглашением в Шарлоттенбургский дворец в руках.

Осборн был зол. Зол и сконфужен. Что хочет доказать ему Маквей? Доказать невероятное, что Вера входит в загадочную группу? Это же чистое безумие. Он верил каждому ее слову. Они любят друг друга, и ни одно ее слово не вызывает у него сомнений. Он отвернулся от Маквея и бессмысленно уставился в потолок. Наверху, под потолком горела яркая лампочка в сто пятьдесят ватт, никогда не гаснущая, до которой с пола не дотянешься.

— Может быть, она невиновна, доктор, — сказал Маквей. — Но теперь это не ваше и не мое дело. Она — в руках полиции.

Открылась дверь, и вошел Реммер.

— Съемка дома на Гаупт-штрассе сделана. Нобл ждет нас.

Маквей посмотрел на Осборна.

— Пойдемте посмотрим видеозапись вместе с нами, — сказал он.

— Зачем?..

— В этом доме мы должны встретиться с Шоллом, Говоря «мы», я имею в виду вас и себя.

Чемодан Джоанны лежал на кровати. Она складывала вещи, когда вошел фон Хольден.

— Джоанна, прости, я виноват. Прошу тебя...

Не обращая на него внимания, она подошла к шкафу и достала вечернее платье, которое привезла ей для торжества Юта Баур. Вернувшись к кровати, она разложила на ней одежду и начала складывать ее в чемодан. Фон Хольден некоторое время наблюдал за ней, потом тихо подошел сзади и положил ей руку на плечо. Джоанна застыла.

— Сейчас очень напряженное время для меня, Джоанна... Как и для тебя, и для мистера Либаргера.

Джоанна молчала, невидящим взглядом уставившись в окно.

— Я должен сказать тебе правду, Джоанна... Никто никогда не говорил мне, что любит меня. Ты... ты испугала меня.

У нее перехватило дыхание.

— Я испугала тебя?

— Да...

Она повернулась. Недавно такие злобные, ненавидящие глаза смотрели теперь на нее мягко и любяще.

— Не смей говорить мне...

— Джоанна, не знаю, достоин ли я любви...

— Не смей... — Не в силах больше сдерживаться, она заплакала.

— Это правда. Я не стою...

Она прижала кончики пальцев к его губам, не позволяя ему договорить.

— Стоишь... — прошептала она.

Он медленно сомкнул руки у нее на талии и медленно, нежно поцеловал ее. Джоанна вернула ему поцелуй, крепко прижавшись к нему всем телом. Охватившее ее желание вытеснило все мысли, даже тень здравого смысла. Страх, который она испытала днем, исчез без следа.

Съемка дома № 72 по Гаупт-штрассе проводилась с вертолета, с высоты около пяти тысяч футов. Это была вилла девятнадцатого века, трехэтажная, с гаражом на пять машин позади дома. С правой стороны дома — полукруглый въезд с улицы, с будкой охраны у железных ворот, с левой — теннисный корт с красным песком. Высокая каменная стена вокруг всей территории виллы увита увядшим плющом.

— Есть еще одни ворота, за гаражом. К ним ведет подъездная дорога от служебного входа, — пояснил Нобл, глядя на большой экран телевизора «Сони».

— И им пользуются, — добавил Реммер.

Все четверо сидели в большом видеозале этажом выше камер предварительного следствия в удобных, как в театре, креслах. Осборн, откинувшись на спинку кресла, опирался подбородком на руку и думал о своем. Внизу допрашивали Веру. Его воображение рисовало картину допроса. С другой стороны, что, если Маквей прав и она действительно работает на группу? Что она узнавала у Франсуа для своих хозяев, что передавала им? И каким образом оказался замешанным в это он, Осборн? Что она надеялась узнать у него? Может быть, его встреча с Мерримэном была просто случайным совпадением. Она не могла знать об этом, потому что не видела Мерримэна, пока Осборн не последовал за ней в Париж.