Алан Фолсом - Послезавтра

Ему оказана высочайшая честь, он наделен небывалой властью. Сегодня его безопасность не имеет цены. Он больше не солдат спецназа, не Бернард Овен и не Виктор Шейченко.

Он — Leiter der Sicherheit. Это не должность, это пропуск в будущее. Он, фон Хольден, скоро будет контролировать развитие всей Организации. Он — «хранитель очага».

Помещение для допросов в подвале здания на Кайзер-Фридрих-штрассе было совершенно белым. В белый цвет были выкрашены пол, потолок, стены и полдюжины камер, примыкавших к коридору. О существовании и тем более назначении подвального этажа знали очень немногие, даже в муниципальных отделах департамента.

Треть этого подземелья площадью в шесть тысяч квадратных футов занимало спецподразделение расследований федеральной полиции. Созданное после побоища в Мюнхене на Олимпийских играх 1972 года [37], первоначально спецподразделение занималось исключительно расследованием терактов. Подвал здания на Фридрих-штрассе стал временным местом пребывания для членов группы Баадер-Майнхоф, фракции Красных бригад, Народного фронта за освобождение Палестины, а также подозреваемых в организации взрыва на борту лайнера «Пан-Ам», рейса № 103.

Кроме ослепительной белизны, у подвального этажа была еще одна отличительная черта: здесь никогда не выключался свет. Сочетание этих двух факторов было настолько эффективным, что после тридцати шести часов пребывания в одной из камер поведение подследственных, их уверенность в себе и способность ориентироваться в событиях претерпевали серьезные изменения.

В камере предварительного следствия Вера сидела на белой пластиковой скамье, прикрепленной к полу. Не было ни стола, ни стульев. Только скамья. Ее уже сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и переодели. Теперь на ней был светло-серый, почти белый нейлоновый спортивный костюм с выведенной на спине оранжевой надписью «ЗАКЛЮЧЕННЫЙ, Федеративная Республика Германия», а на ногах — серые шлепанцы. Она была бледна, выглядела изможденной, но по-прежнему очаровательной. Невысокая, коренастая надзирательница на минуту задержалась в дверях за спиной Осборна, потом повернулась, вышла и закрыла за собой дверь.

— Боже мой, — потрясенно прошептал Осборн. — Что с тобой сделали?

Вера открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выговорить ни слова. Из глаз ручьями хлынули слезы, они бросились в объятия друг друга и плакали уже оба. Всхлипывая, Вера роняла разрозненные слова:

— Франсуа умер... на ферме всех убили... что... мне было делать?.. Приехала в Берлин... потому что некуда... чтобы найти тебя...

— Вера, ш-ш-ш. Все в порядке, любимая. — Он крепко, но бережно прижимал Веру к себе, словно ребенка. — Все в порядке. Все будет в порядке.

Он гладил ее волосы, целовал, ладонями вытирал мокрые от слез щеки.

— У меня отобрали даже носовой платок, — выговорил Осборн, пытаясь улыбнуться. Брючный ремень у него тоже отняли, вытащили шнурки из ботинок. Вера прижалась к нему еще крепче.

— Не уходи, — шептала она. — Никогда больше не уходи...

— Вера, расскажи, что же случилось...

Она схватила его руку и крепко стиснула, немного отодвинулась, вытерла слезы и задумалась. Чего только ни произошло с ней со вчерашнего дня...

Ферма под Нанси. Тела трех охранников, лежащих там, где упали. Застывший взгляд Авриль Рокар, кровь, текущая из перерезанного горла...

Когда она вбежала в дом, телефоны не работали. Она не могла найти ключи от «форда», на котором приехала сюда вместе с агентами тайной полиции, поэтому села в черный полицейский «пежо» Авриль Рокар и поехала в город. По дороге она несколько раз пыталась дозвониться в Париж Франсуа, но его телефоны — и домашний, и в офисе — были постоянно заняты. Это показалось ей вполне естественным — слухи о его отставке уже могли распространиться. Все еще под впечатлением от кровавой бойни в Нанси, не в состоянии сообразить, что делать дальше, Вера где-то по дороге остановила «пежо».

И тогда, лихорадочно пытаясь найти какой-то выход из создавшейся ситуации, она вдруг увидела на полу машины под сиденьем сумочку Авриль Рокар. В футляре для паспорта — билет на рейс «Эр-Франс» в Берлин и подтверждение, что номер в отеле «Кемпински» в Берлине зарезервирован для Авриль Рокар. Там также оказалась затейливо отпечатанная на немецком языке карточка-приглашение в Шарлоттенбургский дворец на торжество, которое состоится 14 октября, в пятницу, в восемь вечера по случаю выздоровления некоего господина Элтона Либаргера. В списке организаторов приема она наткнулась на имя Эрвина Шолла, человека, нанявшего Альберта Мерримэна, чтобы убить отца Пола Осборна.