Алан Фолсом - Послезавтра

— Маквей, я оказался в очень трудном положении... Пожалуйста, постарайся понять...

— Ладно. Продолжай.

— Они — Класс и Хальдер — вынудили меня участвовать в покушении на Лебрюна, воспользовавшись моими семейными связями... Они привезли меня в Берлин. Им известно, что вы здесь. Они хотят использовать меня. Хотят подстроить вам ловушку. Я вынужден был сотрудничать с ними. Ничего хорошего это мне не принесло. Я сказал... что больше не буду...

— Каду... — Голос Маквея потеплел, — они знают, где ты?

— Не исключено, но надеюсь, что нет. По крайней мере сейчас. У них информаторы всюду. Они выследили Лебрюна в Лондоне. Выслушай меня, пожалуйста, — попросил настойчиво Каду. — Я знаю, что вам назначена встреча с Эрвином Шоллом перед приемом в Шарлоттенбургском дворце сегодня вечером. Я должен увидеться с вами прежде, чем вы встретитесь с ним. У меня есть для вас информация о Либаргере и о том, какое отношение он имеет к обезглавленным трупам.

Маквей и Нобл обменялись изумленными взглядами.

— Каду, скажи...

— Больше я ничего не могу сказать по телефону — это опасно.

— Каду, говорит Нобл. Доктор Салеттл замешан в этой истории?

— Я в отеле «Борггреве», Борггреве-штрассе, семнадцать. Комната четыреста двенадцать, на последнем этаже, в конце коридора. Жду вас.

Нобл медленно опустил трубку на рычаг и посмотрел на Маквея.

— Свет в конце туннеля или встречный поезд?

— Понятия не имею, — сознался Маквей. — Но несомненно одно: часть того, что он сказал, — правда.

Реммер вышел из спальни.

— Звонил он из продуктового магазина около станции метро Шонхольц. Бригада уже выехала туда.

Маквей посмотрел на него.

— О'кей, тут по крайней мере он сказал правду.

— Но ты подозреваешь, что это может оказаться ловушкой, — отметил Реммер.

— Угу. Мне кажется, что тут западня. Но эту тревогу уравновешивает другая: кроме показаний Осборна, против Шолла у нас нет ровным счетом ничего!

— Иными словами, Каду мог бы заполнить многие пробелы, — заметил Нобл. — И поэтому, несмотря на подозрения, вы считаете, что мы должны встретиться с Каду?

Маквей помолчал, а потом сказал:

— Думаю, что у нас нет выбора.

4.57

Солнце уже садилось, оставив над горизонтом тонкую алую полоску, когда серебристый «ауди» свернул на Гаупт-штрассе к воротам дома № 72. Водитель опустил стекло со своей стороны и показал подошедшему охраннику удостоверение сотрудника полиции.

— Моя фамилия Шнайдер. У меня сообщение для мистера Шолла, — сказал он по-немецки. Сразу же из-за ограды вынырнули еще два охранника, один — с немецкой овчаркой на поводке. Шнайдера попросили выйти из машины и тщательно обыскали. После этого ему позволили подъехать к дому.

Дверь открылась, и его пригласили войти. Бледный, с неприятной, поросячьей физиономией мужчина в смокинге ждал его в коридоре.

— У меня сообщение для мистера Шолла.

— Говорите.

— Мне приказано передать его лично мистеру Шоллу.

Они вошли в маленькую комнату, обитую темными панелями, где его обыскали еще раз.

— Не вооружен, — сказал человек с поросячьей физиономией вошедшему в комнату мужчине, тоже в смокинге. Этот был высокий и приятной наружности, и Шнайдер быстро смекнул, что перед ним фон Хольден:

— Пожалуйста, садитесь, — сказал он и вышел в боковую дверь. Фон Хольден оказался моложе и привлекательней, чем на фотографиях. Почти ровесник Осборна, подумал Шнайдер.

Прошло около десяти минут. Шнайдер молча сидел в кресле, за ним, не спуская глаз, наблюдал тип с поросячьей рожей, стоявший рядом. Снова открылась боковая дверь, вошел Шолл в сопровождении фон Хольдена.

— Я Эрвин Шолл.

— Моя фамилия Шнайдер, я из федеральной полиции, — сказал Шнайдер, вставая. — Детектив Маквей задерживается. Он послал меня передать вам свои извинения и попросить вас назначить другое время встречи.

— К сожалению, — произнес Шолл, — сегодня вечером я улетаю в Буэнос-Айрес.

— Очень досадно. — Шнайдер тянул время, пытаясь изучить и запомнить обстановку и стоящих перед ним людей.

— У меня очень плотный распорядок дня, — продолжил Шолл. — Мистер Маквей знал это.

— Понимаю. Что ж, еще раз примите наши извинения. — Слегка поклонившись, Шнайдер кивнул фон Хольдену, повернулся на каблуках и вышел. Минутой позже открылись ворота, и он выехал на Гаупт-штрассе. Ему поручено было осмотреться и по возможности выяснить, там ли женщина, снятая в окне дома, и Либаргер. Но он увидел лишь прихожую и маленькую приемную. Шолл разговаривал с ним с полным безразличием. Фон Хольден был вежлив, и только. Шолл находился на месте, как и договаривались. Таким образом, существовала вероятность, что группа потеряла Каду из виду, и его звонок не был инспирирован Шоллом. Если дело обстояло так, можно было вздохнуть с облегчением.