Алан Фолсом - Послезавтра

Нобл открыл вечернюю сумочку. Внутри лежали два футляра для драгоценностей и коричневый плетеный чехол. В первом футляре оказалось бриллиантовое ожерелье, во втором — серьги. В плетеном чехле — маленький серебристый револьвер 25-го калибра. Положив все на место, Нобл вытряхнул на кровать содержимое второй сумки.

Перетянутая резинкой пачка неоплаченных счетов на имя Авриль Рокар, улица де Сент-Жиль, 17, Париж, 75003. Удостоверение парижской префектуры. Плоский черный нейлоновый футляр. Нобл открыл его. Внутри — паспорт Авриль Рокар, прозрачный полиэтиленовый пакет с пачкой немецких марок, неиспользованный авиабилет на рейс Париж — Берлин и конверт с подтверждением, что номер в отеле «Кемпински» оплачен с четырнадцатого по пятнадцатое октября. Пошарив в сумке, Нобл достал второй конверт, распечатанный. Из него выпало приглашение в Шарлоттенбургский дворец.

Инстинктивно Маквей достал список гостей.

— Не нужно, я уже проверил. Имя Авриль Рокар стоит перед именем доктора Салеттла. Это имя еще не проверено Бад-Годесбергом, — сказал Нобл, вставая. — И вот еще что...

Он подошел к тумбочке около кровати и достал оттуда предмет, замотанный в темный шелковый шарф.

— Это я обнаружил под матрасом.

Развернув шарф, он извлек потрепанный кожаный футляр. Осборн изменился в лице. Пристально глядя на него, Нобл спросил:

— Этот предмет знаком вам, доктор Осборн?

— Да... я его уже видел.

И не раз — в Женеве, Лондоне, Париже. В нем лежал паспорт Веры Моннере.

Не только Осборн был в полном потрясении в Берлине.

Ожидая фон Хольдена в доме на Софи-Шарлоттен-штрассе, Каду не находил себе места от тревоги. На протяжении двух часов он жаловался каждому, кто соглашался его слушать, на плохой немецкий кофе, на отсутствие французских газет и вообще на все на свете. С каждой минутой его беспокойство росло. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как Авриль Рокар выехала на задание в Нанси. Она давно уже должна была позвонить, но звонка не было.

Он звонил ей домой, в Париж, четыре раза. Никто не поднимал трубку. После бессонной ночи он позвонил в «Эр-Франс» и спросил, зарегистрировалась ли мадемуазель Рокар на утренний рейс Париж — Берлин. Нет. Каду был подавлен и напуган. Опытный конспиратор, профессиональный убийца, террорист, Каду оказался пленником своего сердца. Авриль Рокар была для него всем, чем он дорожил в жизни.

Он рискнул засветиться и позвонил в тайную полицию. Ему сказали, что на ферме в Нанси найдены трупы трех убитых полицейских и женщины. Подробности неизвестны. Наконец Каду совершил последний и, как позже выяснилось, верный ход. Он позвонил в отель «Кемпински».

К его восторгу и безмерному облегчению, Авриль Рокар зарегистрировалась в отеле в 7.15 утра. Она приехала в такси с центрального берлинского вокзала.

Положив трубку, Каду потянулся за сигаретой и закурил. Напряжение спало. Он улыбался, сиял, стучал кулаком по столу от радости. Ровно в 10.59, когда фон Хольден еще находился в кабинете Шолла. Каду позвонил в номер Авриль Рокар и услышал короткие гудки — телефон был занят.

Маквей в этот момент разговаривал с Шоллом. После светской беседы — о старинной дружбе с кардиналом, о погоде в Берлине и погоде в Южной Калифорнии, об искренней симпатии друг к другу — Маквей наконец заговорил о главном.

— ...я хотел бы встретиться с вами, мистер Шолл, чтобы выяснить один вопрос, поскольку это разговор не для телефона.

— Не уверен, что понимаю вас.

— Скажем так: это очень важный личный вопрос.

— Детектив, в моем сегодняшнем расписании нет ни одной свободной минуты. Ваш вопрос не может подождать до моего возвращения в Лос-Анджелес?

— Боюсь, что нет.

— Сколько времени вам потребуется?

— Полчаса, минут сорок.

— Так... Сейчас посмотрю.

— Понимаю, что вы очень заняты, мистер Шолл, и все-таки настаиваю на своей просьбе. Я знаю, сегодня вечером вы будете в Шарлоттенбургском дворце. Может быть, нам встретиться перед приемом? В семь, например...

— Я приму вас ровно в пять на Гаупт-штрассе семьдесят два, это в районе Фриденау. Уверен, что вы найдете. Всего доброго, детектив.

Шолл положил трубку и посмотрел на фон Хольдена и Гёца, одновременно опустивших трубки параллельных аппаратов.

— Это то, чего ты хотел и ожидал, Паскаль?

— Совершенно точно, — ответил фон Хольден.

На коммутаторе отеля звонок Каду зафиксировали. Трубку держали достаточно долго, поэтому полиции удалось установить номер, с которого он был сделан.