Роберт Фериньо - Дрожь

Джимми казалось, что «сааб» вот-вот разлетится на части, но он не сбавлял скорость. Ветер неистово свистел за стеклами салона.

— Опиши кого-нибудь.

ATM снова взял фотографию Джонатана.

— Он там был, точно. По крайней мере мне так кажется. Я просто думал, что ты хочешь меня наколоть. Получить ответ задешево. А случилось это год назад. Я видел множе-стволиц, но его лицо кажется мне знакомым. Конечно, если это имеет для тебя значение, я могу перепроверить архив.

— В каком смысле?

ATM снова занялся камерами.

— Ну, я же профи. У меня сохранились снимки всех людей, бывших там со мной. Я всегда делаю портреты. Десять баксов за копию. Это покрывает мои расходы. Правда, ни один из тех придурков ничего не купил. Просто хотели полюбоваться на шоу, разворачивавшееся внизу.

— Так зачем ты сохранил снимки?

— Я никогда ничего не выбрасываю — вдруг пригодится?

— Ты уверен, что Джонатан — мужчина со снимка — был там в тот день? Его лицо постоянно мелькает в газетах, может, поэтому ты его запомнил?

— Не исключено. — ATM снова взглянул на снимок. — Кажется, именно он тогда не хотел, чтобы я его фотографировал. Надулся весь, важный такой! Спиной ко мне повернулся.

— Так у тебя нет его изображения?

ATM крякнул.

— Я этого не говорил. Я сказал, что он не захотел сниматься. Слушай, «Слэп» каждый месяц делает чудесные развороты со снимками знаменитостей и все такое. Здорово, наверное, получить такой заказ.

— Принеси мне все фотографии, которые сделал в тот день.

— На это понадобится время. Я ничего не выбрасываю, но у меня не идеальный порядок, найти что-либо трудновато. А вообще я уже умираю от голода, а ты еле плетешься, словно моя бабушка.

Джимми, покачиваясь, вышел из автомобиля и направился к зданию оперы, все еще сомневаясь, не совершает ли он ошибку. ATM сказал, что узнал Джонатана. Был бы Джимми поумнее да поосторожнее, он бы подождал, пока парень отыщет снимок, а потом бросил бы его в лицо брату. Если бы Джимми был поумнее да поосторожнее, он передал бы этот снимок Хоулт и попросил ее показать его Джонатану. Но он бежал по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки сразу. Умные и осторожные ребята не умеют веселиться! А Джимми умеет.

— Вы в списке приглашенных, сэр? — спокойно и надменно спросил его тонкий прилизанный швейцар, с недоверием глядя на джинсы и рубашку Джимми. — Ваше приглашение, пожалуйста, — на сей раз обошелся он без слова «сэр».

— Я Джимми Гейдж. Должен быть в списке гостей.

Швейцар провел пальцем по фамилиям так, словно делает Джимми одолжение, а затем в недоумении поднял глаза.

— Похоже, вы в секторе А-семь. Корпорация Джонатана Гейджа выкупила весь столик. — Он приоткрыл перед Джимми двери и словно выпустил наружу звуки симфонической музыки, громкой и величественной. — Пятьдесят тысяч баксов за столик! — слегка обиженно заметил швейцар напоследок.

В холле Джимми встретила молодая женщина в костюме лани — вся в бежевом и коричневом.

— Могу я вам помочь, сэр? — нежно спросила она.

— Столик А-семь.

— О! Вам повезло! — воскликнула Бэмби и, взяв его за руку, повела в зал, украшенный фресками.

Зал был просторный, с мягким освещением. Играл оркестр, на сцене пела молодая женщина, но ее голос едва слышался из-за шумных разговоров за столиками. Бледно-розовые стены являли картины из музыкальных произведений Пуччини, Верди, Визе, Вагнера, Моцарта и других композиторов. Впрочем, Джимми любил слушать оперу с закрытыми глазами.

Мужчины и женщины в тщательно продуманных костюмах сидели за длинными прямоугольными столами. Большинство присутствующих щеголяли в средневековых нарядах, а официанты были одеты в костюмы различных зверьков. Они изящно разносили дорогие напитки по столикам под аккомпанемент не менее изысканной музыки. У певицы было приятное сопрано, но никто не слушал — любители искусства были слишком заняты болтовней, а их мобильные телефоны ни на минуту не умолкали. Темы обсуждались не самые возвышенные. Слегка поменять антураж — и вот вам арена с рестлингом и публика, за которой Джимми наблюдал в прошлое воскресенье.

— Я сам доберусь, — сказал он своей проводнице, поскольку уже увидел Джонатана за столиком. Его брат сидел лицом к сцене, внимательно слушая певицу. Еда стояла нетронутой. Поющая женщина отвечала на взгляд Джонатана не менее проникновенным взором. Она словно обращалась именно к нему, и ее голос дрожал в воздухе, чистый и высокий. Оливия сидела рядом с мужем, одетая цыганкой, вся в золотых кольцах и браслетах, с большими серьгами в ушах. Она усердно делала вид, что слушает своего соседа. В самом конце стола Джимми увидел Мишелл в черном корсете и красной юбке в стиле фламенко. Она мило болтала с симпатичным французским кавалеристом, все время касавшимся ее запястья. Мишелл заметила Джимми и махнула ему рукой.