Роберт Фериньо - Дрожь

Джимми сдернул головной убор и швырнул его брату в лицо.

— А я думал, тебе понравится быть дерзким юным офицером! — усмехнулся Джонатан, наклоняясь к Джимми. — Раньше мне нравилось держать тебя за руку. Обычно я не допускаю такой интимности, но с тобой все было по-другому. Мы не таили друг от друга секретов. — Его глаза увлажнились. — За последние несколько месяцев я пару раз замечал, что во время секса со мной Оливия еще думала о тебе. И знаешь, меня это совершенно не задело!

— Неужели?

— Она очень спортивная, — продолжал Джонатан. — Немного мускулиста на мой вкус, но в целом здоровое животное, дикое и своенравное. Пока я ее еще не до конца обуздал, но все впереди. Дай мне время!

Джимми постарался сосредоточить внимание на голосе певицы.

Джонатан тронул золотую пуговицу.

— Прошлая ночь была особенной. Мы занимались с Оливией любовью, и я уверен, она мечтала о тебе. Закрыв глаза, представляла тебя. Вчера в нашей постели находились трое. Только ты был всего лишь призраком, а я входил в нее и заставлял стонать.

Джимми резко отодвинулся. Он чувствовал, что Оливия смотрит на них, пытаясь понять, о чем речь.

— Когда-нибудь она перестанет думать о тебе, — сказал Джонатан, — и мы останемся вдвоем на нашем брачном ложе, и тогда она больше не будет нужна мне. Я избавлюсь от нее, Джимми. Я действительно сделаю это.

Джимми схватил его за воротник и опрокинул вместе со стулом, навалившись сверху. Оливия что-то крикнула.

Джонатан улыбался. Их лица были так близки, что казалось, братья вот-вот поцелуются.

— Ты снова проиграл, — засмеялся Джонатан, высвобождаясь. — По крайней мере ты последователен!

— Как твоя голова, приятель? — в третий раз поинтересовался Блейн. В это утро понедельника на нем были зеленые шорты из спандекса и обтягивающая майка. Он оглянулся и понизил голос. — Я на самом деле сожалею о том, что отмутузил тебя на прошлой неделе, но я не могу перечить Пилар. Она босс. А вообще ты ей нравишься.

— Мне все так говорят.

— Ну вот! — улыбнулся Блейн. — Значит, правда!

Пилар ходила туда-сюда в соседней комнате, разговаривая на испанском по мобильному телефону. Ее голос звучал очень молодо, по-девичьи, а взгляд был жестче, чем у любого мужчины. На ней были джинсы и ковбойская рубашка. Разговаривая, она постукивала высокими каблуками, а ее голос соблазнительно срывался. Она взглянула на Джимми и подмигнула.

Вернувшись в субботу с «оперного» вечера, Джимми позвонил фотографу по имени ATM. Тот не ответил, поэтому Джимми оставил ему сообщение с просьбой перезвонить сразу же, как только найдутся снимки. Следующие несколько часов он безуспешно пытался заснуть и, не выдержав, снова потянулся к телефону.

Судя по ночным сводкам «Таймс», в воскресенье ночью произошла авария, в которую попало четыре автомобиля. Жертв увезли в больницу Ньюпорта. Тамошняя медсестра подтвердила, что в ту ночь Джонатан находился за операционным столом, но не знала, когда именно он приехал и когда уехал. Затем она пробормотала что-то о конфиденциальности подобной информации и повесила трубку. Джимми слушал короткие гудки и прикидывал, мог ли Джонатан успеть к домику-раздевалке до того, как туда явились они с Хоулт. Он лежал в кровати, уставившись в потолок, и улыбался, вспоминая выражение лица Акулы, когда он подшучивал над ним. Со сном стоит повременить. Джимми знал, что надо обязательно проверить «благотворительные» поездки брата в Южную Америку.

— Если у тебя болит спина, я могу дать тебе одну китайскую мазь, называется «Тигровый бальзам». Она поможет, — предложил Блейн. — Она похожа на «Бен-Гей», только сильней. Еще у меня есть «Перкодан».

Джимми покачал головой, наблюдая за Пилар. Он не был особенно силен в испанском, но все же понимал, о чем шла речь. Пилар спрашивала своего собеседника, полицейского из Керваки, что в Венесуэле, не было ли у них нераскрытых убийств в период с четвертого по восемнадцатое июня прошлого года. Она переходила от одного копа к другому, к третьему, четвертому на протяжении последних двадцати минут, изображая студентку американского колледжа, изучающую работу полицейских Латинской Америки. То, как она говорила «por favor», могло растопить камень.

В период с четвертого по восемнадцатое июня Джонатан как раз работал в Керваке. Джимми узнал об этом от его агента сегодня утром. Тот прислал отчет о поездках своего клиента на адрес редакции «Слэп». Пилар ничего не сказала, когда Джимми явился к ней с кипой бумаг в руках. Не стала спрашивать, кто именно посетил все эти маленькие городишки Латинской Америки и почему Джимми так важно узнать об убийствах, совершенных там. Она также ни разу не вспомнила о Ролло или деньгах. Просто попросила Блейна сварить им кофе, села на диван и начала изучать бумаги.