Стивен Фрей - Афера

— Вы когда-нибудь устаете? — спросил он. Ведь только Бартоломью, единственный из всех четверых, ни на минуту не прилег отдохнуть в одном из кабинетов конторы.

Тот лишь улыбнулся в ответ. Славный малый. Острый на язык, как и большинство людей его профессии, он скрашивал томительные и скучные часы пребывания здесь.

— Как и моему герою Наполеону Бонапарту, — ответил Бартоломью, — мне достаточно для сна пяти часов, а одну-другую ночь могу и вообще пропустить.

— Так чем все же вы там заняты? — резко спросил Чеймберс, словно задетый тем, что Фэлкон так и не ответил Бартоломью. Но теперь он всегда разговаривал с Фэлконом таким тоном.

— Пытаюсь понять, сколько заплатит за «Пенн-мар» этот химический монстр из Германии, «Хехст».

— Забудьте о нем, дела там идут неважно. Займитесь лучше «Дюпон», — велел Чеймберс.

— Пусть неважно, но проблема в том, что марка сейчас отлично стоит в соотношении с долларом и, учитывая это, немцы могут купить «Пенн-мар» довольно-таки дешево.

Чеймберс собрался возразить, но тут на столе заверещал один из многочисленных телефонов.

— Да? — Бартоломью немедленно поднял трубку. — Минуту. Фэлкон, это вас.

Ну вот. Теперь и Бартоломью обращается к нему по фамилии.

Фэлкон подошел к телефону.

— Да?.. Да... Сейчас?.. Прямо сейчас? Ясно. — Фэлкон повесил трубку.

— Ну, что там? — Барксдейл подался вперед.

Фэлкон взял пульт и включил встроенный в стену небольшой телевизор. Экран засветился, и Фэлкон нашел канал Си-эн-эн.

— Приятель с биржи звонил, говорит, надо смотреть Си-эн-эн. Вроде какое-то заявление передают.

— Что за заявление? Что вообще, черт возьми, происходит? — Барксдейл потянулся за очередной сигарой.

— Я попросил бы вас не курить здесь, — с нескрываемым раздражением сказал Бартоломью.

Фэлкон впервые видел его таким. Похоже, и он дошел до края.

— А ну-ка заткнитесь. — Барксдейл взял себя в руки. — Я плачу вам...

— Ничуть не бывало! Это я плачу. — Чеймберс метнул взгляд на Барксдейла. — Уберите эту штуковину. Я четко выражаюсь?

Посмотрев на Чеймберса, Барксдейл вернул длинную сигару на место и захлопнул крышку серебристого портсигара.

Фэлкон продолжал манипулировать кнопками пульта — мальчик для битья, собака, которую всегда можно пнуть в бок, тот, на ком Чеймберс всегда готов сорвать зло. Вот, собственно, его роль в этой сделке.

Диктор Си-эн-эн, глядя прямо в камеру, говорил:

— Повторяю, компания «Дюпон де Немур» только что объявила о своем намерении участвовать в тендере на приобретение «Пенн-мар кемиклз». Предлагаемая цена — восемьдесят два доллара за акцию. Оплата наличными. Между тем, не далее, как два дня назад, нью-йоркская инвестиционная фирма «Винс и К°» заявила о своих претензиях на тех же условиях, только по семьдесят пять долларов за акцию...

— Проклятие! — Барксдейл швырнул банку из-под пепси в стену, едва не угодив в телевизор.

— Заткнитесь, Фил! — В этот момент Фэлкону было наплевать на то, как отреагирует Барксдейл. Мир идет с катушек, и ему необходимо услышать, что говорит диктор. События развиваются по худшему сценарию. Кошмар какой-то. Впрочем, Чеймберс давно предупреждал о такой возможности. Эндрю искоса посмотрел на него. Удивительно, но старик оставался спокоен, почти безмятежен.

— Что-что вы сказали, Фэлкон? — взревел Барксдейл.

— Он велел вам заткнуться и не мешать всем нам слушать. По-моему, это совсем недурной совет. — Чеймберс в упор посмотрел на вице-президента Южного Национального.

Фэлкон недоверчиво улыбнулся. С чего бы это старик вдруг взял его сторону?

— «...в таком случае общая цена составит примерно тридцать три миллиарда долларов, а с учетом долгов „Пенн-мар“ эта сумма вырастает еще на два миллиарда, что превращает сделку в крупнейший в истории тендер. Официальный представитель „Дюпон“ заявил, что в первое время „Пенн-мар“ будет продолжать действовать самостоятельно, но постепенно, шаг за шагом, войдет в состав финансовой империи „Дюпон“. Представитель признал, что у министерства юстиции США, с учетом требований антитрестовского законодательства, могут возникнуть возражения против слияния двух компаний, имеющих множество побочных деловых интересов, но добавил, что сейчас комментировать предполагаемые шаги министерства было бы преждевременно».

Вновь зазвонил телефон. Фэлкон приглушил звук телевизора.

Бартоломью поднял трубку.

— Минуту. — Он кивнул Фэлкону.

— Кто там?