Стивен Фрей - Афера

— Да ничего не произойдет. Ничего дурного мы не сделали. К тому же почему газеты должны что-то знать о наших инвестициях?

Фаринхолт покачал головой.

— Мы обязаны сообщать обо всех сделках, заключенных от имени выборных лиц, а газеты следят за этими сообщениями с почти религиозным рвением. — Он понизил голос. — Большую часть своей сознательной жизни я потратил на строительство этой компании, а из-за твоих действий она может рухнуть за несколько дней.

— Да что ты так разволновался? «Пенн-мар» — крупная американская компания. Что дурного в том, если президент купит десяток-другой ее акций? Больше того, с его стороны было бы весьма непатриотично не иметь их. Разве не так? — Лейн поднялся. — По-моему, ты все преувеличиваешь.

— Ничего я не преувеличиваю! — Фаринхолт грохнул кулаком по столу и, стараясь успокоиться, глубоко вздохнул. — Нас обвинят в использовании конфиденциальной информации.

— С чего бы это?

— Я убежден, что так оно и есть. — Фаринхолт посмотрел Лейну в глаза. — Я никогда не доверял тебе. Скользкий ты тип, и зачем я только с тобой связался. Предупреждали же меня промышленники — держись от него подальше.

— Знаешь что, Виктор, я остановился на «Пенн-мар» после самого тщательного анализа. Что же касается твоих личных выпадов, то об этом я даже говорить не хочу.

— После тщательного анализа? Что ж, покажи мне свои расчеты, выкладки, поделись секретами компьютерного моделирования — всем тем, что заставило тебя решить, будто «Пенн-мар» — хорошее инвестиционное поле для президента.

Лейн закашлялся. Никаких выкладок или компьютерных моделей у него не было, как и разумных оснований рекомендовать вкладываться именно в «Пенн-мар». Он просто взял деньги — четыреста тысяч долларов из пятисот, лежащих на счету в банке на Каймановых островах, — в обмен на обещание сделать так, чтобы «Лоудстар» связала президента с «Пенн-мар». Кому это понадобилось, Лейн понятия не имел. На самом деле у него была единственная встреча — с одной привлекательной девицей. Сначала та познакомилась с ним, потом передала запрос и, наконец, положила на счет полмиллиона. Она все время повторяла, что представляет интересы серьезных людей. И давала тому весомое подтверждение — наличные.

— Ты действительно анализировал ситуацию, Питер?

— Все расчеты у меня на работе.

— Не лги мне, Питер. Кто подкупил тебя? Я должен знать это. Когда вся эта история выйдет наружу, мне придется давать объяснения. И у меня нет не малейшего желания, чтобы из-за тебя пошло прахом дело моей жизни.

Лейн направился к двери, но на полпути остановился и, повернув назад, ткнул пальцем в сторону хозяина кабинета:

— Дай мне пять минут, и я соберу все нужные бумаги. Распечатку сделаю.

— Пять минут, Лейн.

Лейн захлопнул за собой дверь. Его кабинет находился слева по коридору, но он повернул направо, в сторону приемной. По мере того, как он приближался к выходу из здания, шаг его сначала сменился бегом трусцой, а потом Лейн и вовсе перешел на спринтерскую скорость.

Сидя за небольшим письменным столом в углу зала заседаний юридической фирмы «Данлоп и Лейтем», превратившегося в штаб-квартиру их общей команды, Фэлкон вглядывался в цифры, прыгающие на экране компьютера. Оборудование поставили сюда по его просьбе, чтобы по ходу рутинной работы фирмы, пока другие члены команды составляют план на день, он мог бы отслеживать движение цен на рынке. Одно только плохо — показания экрана ему явно не нравились.

Остальные — Чеймберс, Барксдейл и Скотт Бартоломью, их коллега из юридической конторы, — сидели по одну сторону длинного стола, занимавшего большую часть зала, и о чем-то говорили, как всегда, вполголоса. Время от времени в зал незаметно проскальзывали молодые служащие с тем или другим сообщением или с бумагой на подпись. Сидевшие за столом выслушивали сообщение, подписывали документы, не обращая при этом ни малейшего внимания на курьеров. Они были слишком поглощены своим делом. Ведь речь идет о тридцати двух миллиардах долларов. Это, согласитесь, сумма.

— Ну, что там нового, Фэлкон? — с этим вопросом Барксдейл обращался к нему каждые четверть часа. Таков был его способ сбросить нервное напряжение. На курение в зале Чеймберс наложил вето, поэтому Барксдейлу требовалось что-то другое.

— Ничего. — Фэлкон бросил взгляд на часы. Три пятьдесят, десять минут до конца торгов.

И вряд ли что-то будет до четырех, когда закрываются рынки. В общем-то так всегда происходит. Другая сторона выжидает этого момента, чтобы выступить с тем или иным заявлением. Никто не хочет обнародовать информацию, способную расшатать рынок. Хотя глупо, конечно, ибо ведь в любом случае торговля продолжается в тени.