Стивен Фрей - Афера

Фаринхолт поморщился. У Лейна жуткий язык. Вот что ему не нравится в страховщиках — они совершенно не следят за своей речью.

— А подробнее об этом балтиморском деле нельзя? — Вообще-то Фаринхолта оно не слишком интересовало. Да и как угадать, чем обернется только что начавшийся процесс? Но ему хотелось знать, серьезно ли Лейн занимался делами «Пенн-мар».

Лейн оживился, ноги его под столом заходили ходуном.

— Что-то связанное с кем-то в прибрежной части Мэриленда, где отравился скот. Истцы уверяют, что «Пенн-мар» произвела незаконное захоронение токсичных отходов на ферме, произошла утечка, и все это дерьмо попало в питьевую воду, подающуюся в коровник. Скорее всего, компания очистит место, компенсирует фермерам убытки, и все будут довольны. Наверняка дело даже до жюри присяжных не дойдет. Такие вещи всегда решаются полюбовно. «Пенн-мар» платит пару миллионов, и все кончено. На биржу вся эта история никакого воздействия не окажет. «Пенн-мар» — слишком большое предприятие. К тому же речь ведь не идет о каком-то долгосрочном вкладе. Я бы посоветовал купить акции сейчас, а продать их через полгода. Сливки тогда и можно будет снять.

— Двадцать тысяч по тридцать одному за акцию! — прокричал прямо в ухо Лейну брокер. — Стало быть, шестьсот сорок пять акций. Полный отчет пришлю позже.

— Мне еще кое-что понадобится.

— Да?

— Твердые опционы. Что там у нас в сентябре ожидается?

— Минуту, сейчас взгляну. — В трубке слышались выкрики игроков. — Ну да, точно, тридцать пять.

— По цене?

— Три с четвертью.

— Все еще по сотне в пакете?

— Да.

— Мне нужно пятьдесят опционов. На тот же счет.

— Будет сделано. Подтвержу и это.

— Не торопитесь.

— Всего хорошего.

— Спасибо, и вам того же, — насмешливо бросил Лейн и повесил трубку. Только сейчас он почувствовал облегчение. В какой-то момент ему показалось, что Фаринхолт не позволит ему покупать акции «Пенн-мар». А это значило бы, что пятьсот тысяч долларов проплывут мимо его кармана. Эти ребята хотят, чтобы президент имел акции «Пенн-мар». Ну и пусть, ему-то какое дело. Никаких особых политических интересов у него нет, разве что личный доход приближается к тому уровню, когда и его коснется президентская налоговая реформа.

Правда, даже если бы Фаринхолт не последовал совету Лейна, можно было бы соврать, сказав этой женщине, что президент вложился в «Пенн-мар». Но что-то в ней подсказывало, что лучше не делать этого. «Мы будем на связи» — вот что она сказала. Что это означает, Лейн не понял, но догадываться — догадывался. «Жучки» в Вашингтоне не новость.

Полмиллиона долларов. Наличными. Без налогов. Можно покончить с делами и отправиться куда-нибудь на пляж загорать. Лейн вытер пот со лба. Господи, до чего же просто Фаринхолт купился на эту липу насчет пенн-маровского сокращения производственных расходов. Какой, право, легковерный народ пошел.

Деньги перемещаются по проводам без малейших усилий — всего лишь электрическая вибрация, отзывающаяся в гигантских компьютерах, установленных в служебных помещениях финансовых учреждений всего мира. Достаточно набрать правильный код — и все, никаких вопросов, деньги текут прямо по назначению. Иногда, в зависимости от корреспондентских взаимоотношений, деньги, прежде чем достичь цели, минуют несколько промежуточных этапов. Но, в конце концов, все равно оказываются там, где надо.

На сей раз речь идет о сумме небольшой, всего тридцать тысяч долларов. Сравнительно с миллиардами, ежедневно оседающими на счетах и уходящими вовне, — величина исчезающе малая. Никаких подозрений она не вызовет. На это и был расчет.

Электронный перевод проделал путь в Южный Национальный, как змея проникает в подвальное помещение жилого дома. Тихо. Незаметно. Находя в поисках добычи самые затемненные участки. И опять-таки, подобно змее, которая, не обнаружив жертвы в одном подвале, переползает столь же незаметно, как появилась в первом, в другой, перевод, эти самые тридцать тысяч, не осели в Южном Национальном надолго. А именно — ровно на столько, сколько было необходимо для того, чтобы эта сумма угнездилась на счете, открытом лишь накануне на имя Фэлкона. На счете, о существовании которого он и понятия не имел. Перевод оказался на счете и почти тут же был с него снят, переместившись в систему, на тайный номерной счет в «Ситибэнк», и его, после безвременной кончины компьютерной фирмы, основанной Фэлконом на пару с покойным Бернстайном, не обнаружит даже судья по банкротствам. Этот самый счет Фэлкон должен был бы закрыть много месяцев назад — и не закрыл. Вот этой-то столь характерной для него небрежностью и воспользовались. Впрочем, и на не закрытом вовремя тайном счете деньги долго не задерживались. Они лежали там ровно столько, сколько нужно было «Ситибэнк», чтобы зафиксировать их наличие.