Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Возможно, — поднялся Антон и оперся на локоть, — но ты первый человек не из моей семьи, который мне не осточертел за полчаса. Все друзья мне надоедали когда я понимал, что у них вглубь копать некуда — все что есть — они выдают сразу и это их потолок. Я терпеть не могу ограниченность. Я нахожу это очень скучным.

— Именно поэтому, — отметил Андрей, — у меня и не осталось друзей в Саратове. Все одноклассники, которых я помню — с одиннадцатого класса только, они были одной сплошной серой массой. У них на уме только реалити–шоу по телевизору, социальные сети в Интернете и секс в туалете на перемене.

— О да, вот последнее особенно бесит. У них нет денег на самую дешевую гостиницу, и потому они тащат свои телеса в туалет, запираются в кабинке и ты вынужден слушать их вздохи. Омерзительно.

Андрей поморщился.

— Я вот понять не могу одного, — задумался Антон. Он уже переключился с темы, которая его не волновала, и даже более раздражала до глубины души. Это был такой недостаток — Антон мог переключиться с одной темы на другую совершенно не предупреждая собеседника.

— Ты все про этот секс в туалете? — а Андрей еще не понял того, что Антон уже разыгрывает другой раунд «Своей игры».

— Нет. Я про бабушку. Она вообще нормальная. Сегодня правда ее сорвало что–то. Всегда такая рассудительная, мягкая, а тут, повела себя достаточно резко.

— Послушай, — ответил Андрей, — сделай ей скидку на возраст. Ей же больше пятидесяти?

— Ей за шестьдесят, ты что.

— О, — прищелкнул пальцами Андрей, — так она хорошо сохранилась. Я бы ей шестьдесят не дал.

— У евреев такое бывает, — сказал Антон, — привыкай. Кстати, как у тебя это получается?

— Что получается? — не понял Андрей.

— Да пальцами вот так щелкать.

— А, ну это очень просто, вот смотри, — Андрей показал сие действие в замедленном темпе.

— Все равно не понял, — Антон попытался повторить и у него ничего не получилось.

— Ты не правильно делаешь!

Андрей взял правую руку Антона и стал пытаться показать ему что следует делать. Прикосновение пронзило его. Это тепло вызывало в нем трепет. И он не замечал, что Антон тоже подсознательно испытывает удовольствие от этого прикосновения, но пока боится себе в этом признаться…

В гостиной Гордеевых царили тишина и полумрак. Анастасия и Евгений сидели в кабинете и обсуждали рабочие моменты. Клара выгнала всех с кухни и осталась мыть посуду в одиночестве. Ирина молча наблюдала за бассейном, спрятавшись за шторой в гостиной. Вся эта слежка была совершенно не свойственна этой кроткой и спокойной женщине, которую жизнь хорошенько побила, при этом было совершенно не понятно, какого черта и что она вообще совершила столь нехорошего, что ее так долбает слева и справа и без остановки.

Вошедшая Марина медленно подошла к ней и тихо спросила:

— Что там интересного?

— Ничего, они уже битый час играют в шахматы и учатся щелкать пальцами.

— И чего ты тратишь свое время на наблюдения за этой обычной ерундой.

— Марина, мне не понять как может быть интересен пятнадцатилетний пацан тридцатипятилетнему мужику.

— Ира, ну ты же видела его. Он внешне не тянет даже на тридцать, а говорит порой так, словно ему вчера только восемнадцать стукнуло. Да Антоха тоже не подарок. Знаешь же как он сверстников не выносит. Радоваться надо, что у него хоть какой–то друг появился, а то бы так и просидел до пенсии за книгами и опытами по излечению рака.

Ирина отвлеклась от шторы, но все же не успокоилась:

— Хорошо. Тут ты права. Но есть еще кое что, чего тебе пока не известно и тебе вряд ли это кто то объяснит. Я думаю что и Кларе Евгений ничего не скажет.

— Что еще? — Марина подсознательно испугалась слов Иры.

— Пойдем ко мне. Я тебе покажу.

Марина без слов последовала за Ириной в ее комнату, расположенную, как и все, на верхней галерее. Эти апартаменты были засажены сплошь антуриумами разного цвета. На разных уровнях в горшках тут можно было найти четыре сорта розовых, шесть красных, зеленые, белые и даже парочка декоративнолиственных хрустальных антуриумов, наиболее капризных, но всегда находившихся в шикарном состоянии. Узкая кровать с пологом располагалась по правую руку и перекрывалась небольшим платяным шкафом. Два широких окна выходили на долину, стеклопакеты в них были слегка приспущены. Прямо между ними стоял дубовый письменный стол с компьютером. Слева располагался комод, тоже из дуба, а слева — сложная деревянная конструкция, на которой каскадом были раскиданы горшки с разными лианами — циссусами, плющом и традесканцией. Ирина зажгла большой свет, так как в комнате горела только подсветка для растений, закрыла стеклопакеты. Марина взглядом искала, на что бы присесть