Прошу отнестись с пониманием.
Всемирная организация здравоохранения, изучив статистические данные по распространению «Девятнадцатого» предлагает повсеместно прекратить оказание помощи лицам старше шестидесяти лет…
Одну секунду, дамы и господа, прошу тишины!
Итак, оставшийся потенциал и ресурсы побежденной, но не сломленной системы здравоохранения необходимо бросить на спасения молодых. Это даст человечеству шанс.
Люди третьего возраста первые должны осознать и принять чрезвычайность меры. Мужайтесь! И молите Бога, чтобы смерть забрала вас, прежде чем умрут ваши дети и внуки. Отдайте им свое будущее!
Да, я оглашаю это ужасное решения, осознавая последствия. Но у нас нет другого выхода.
Одну секунду господа! Тишина! Я сейчас закончу!
Мне семьдесят один год. Я прожил сложную но, тем не менее, прекрасную жизнь. И умереть я должен достойно. Надеюсь, моя смерть спасет, несколько молодых жизней и станет примером для других стариков»
Под прицелами телекамер пожилой чиновник достает из-под стола легкий пятизарядный Ругер. Мрачно улыбнувшись, он прикладывает вороненый ствол к виску и спускает курок. Раздается оглушительный хлопок. Миллионы людей становятся свидетелями того, как мозги мужчины разлетаются в разные стороны, обдав кроваво серой массой журналистов сидящих в первых рядах.
45-тый день пандемии. 14-ый после брифинга.
В супермаркете появился первый номер обещанной газета для «третьих». Отпечатанные на желтой бумаге четыре листа называются «Кризисный Листок №».
Но сначала, наверно, надо написать о том, как изменился сам продуктовый магазин.
Во дворе я встретил Виноградова. Тот возвращался из маркета с полной сумкой:
– Здорово, Палыч, – он по привычке протянул для пожатия руку, но вдруг осекся и засмеялся. – Поручкаемся или как?
Я уверенно пожал его руку.
– Ты в лобаз? – спросил старик. – С боку заходи, где раньше пивбар был. Там для нас отдельный вход сделал. В большие двери не суйся. Обматерят и выгонят. Там даже мент сегодня стоит, для порядку.
– А что такое? Случилось что?
– У нас как на войне, каждый день случается! Слушай, я тут вот что подумал. Может пьянку замутим? А? Сейчас к Джульетке зайду, она здесь, рядом. А ты к Анне Ивановне. Она, кажись, через дом от тебя живет. А? Что скажешь?
– Пьянку? – сомневался я.
– Ну как, пьянку? Хочешь пей, не хочешь не пей.
Идея мне понравилась. В том плане чтобы просто немного пообщаться.
– А где?
– Хм! – хмыкнул Виноградов. – У меня, конечно? Или имеются другие варианты?
Я отрицательно помахал головой. Вариантов у меня не было. Хоть погода и была великолепной, но пикники и рестораны запрещены.
– У тебя хоть чисто? – спросил я с сарказмом. – Представляю …
– Но, но, Палыч. Обижаешь? Короче, с тебя пузырь и закусь.
– Посмотрим!
– Смотри, думай, решай. Сегодня в шесть.
Я махнул рукой и поковылял дальше. Суставы никак ни хотели приходить в себя после похода к дочери. Идея Виноградова мне действительно понравилась. Все-таки, соскучился я по живым людям.
На больших стеклянных дверях супермаркета к обычному объявлению о ношении маски, соблюдении дистанции и опасности «Девятнадцатого», добавилось: «Вход лицам старше шестидесяти строго запрещен». Заметив меня, угрюмый полицейский поднял повыше маску и указал пальцем куда-то влево. Я не сразу заметил стрелку указывающий на черный крест. Да, да, вспомнил. «Третьим» теперь можно только в двери с черным крестом.
Виноградов был прав. Магазин для стариков разместили в бывшем пивбаре. Да и не магазин это был вовсе. Человек, даже не знаю, мужчина это или женщина, в костюме «космонавта», стоял за широким прилавком с наполненными кульками.
– Берите любой продуктовый пакет, – объявил глухой голос. – Они все одинаковы. Если есть специальные пожелания или требования, оставляйте заявку в ящике.
Человек указал на входные двери. Там одиноко притаилась «урна для голосования». Я ее сразу и не заметил.
С краю от прилавка, в высоком ящике из металлических прутьев лежала кипа газет.
– Это для нас газеты? – спросил я.
– Для вас, для вас, – закивал «космонавт»
Я взял «Кризисный Листок №» и развернул его.
– Дома почитаете, – прогнусавил служащий, – берите пакет и идите.
– Простите, – засмущался я и сложил газету. – Можно вопрос? А как быть с лекарствами? Аптеки …
– Мужчина, я же сказала …
«Значит это женщина» – мелькнуло в голове.
– Все просьбы, пожелания, требования, жалобы, все в ящик. Но, насколько я знаю, из лекарств, только обезболивающие.
Читать дальше