Нельсон Демилль - В никуда

– Точно, – отозвался я. – Трусливо улизнул. – Помолчал и добавил: – Дело было еще в моем брате Бенни. Власти проводили негласную политику: один мужчина из семьи в зоне боевых действий. К счастью, война заканчивалась и до него очередь не дошла – он попал в Германию. Но я не хочу об этом говорить – не желаю показаться благороднее, чем есть на самом деле.

Сьюзан положила мне руку на плечо.

– Это очень мужественно и очень благородно.

Я не обратил внимания на ее слова.

– Паршивец слал мне фото, где он сидел в пивных залах с юными фрейлейн на коленях. А мать, которая никогда не отличалась сообразительностью, твердила, что его послали в Германию, потому что он целый год занимался немецким в школе. А Пол учил французский и поэтому попал во Вьетнам. Ей кто-то сказал, что здесь говорят по-французски, и она искренне считала, что Вьетнам где-то недалеко от Парижа.

Сьюзан рассмеялась.

– Ну что, готов? Покатили?

– Покатили.

Она потушила сигарету, и мы забрались на заднее сиденье машины.

– Твои родители живы? – спросила она.

– Живы.

– Я хотела бы с ними познакомиться.

– Я дам тебе их адрес.

– А Бенни?

– По-прежнему ведет сладкую жизнь. У меня есть еще один брат, Дэйви. Он все еще в Южном Бостоне.

– Я хотела бы познакомиться с ними со всеми.

Я попытался представить, как Уэберы из Ленокса сходятся за пивом с Бреннерами из Южного Бостона, но у меня не получилось вразумительной картины.

Мистер Лок сел за руль, и мы тронулись в путь.

Машина ехала по тенистой дороге вдоль реки, мимо гостиниц и ресторанов, мимо Cercle Sportif и Музея Хо Ши Мина. И через несколько минут выбралась из маленького городка и покатила на юг по слегка всхолмленной местности.

Там и тут попадались захоронения императоров – обнесенные стенами строения, вокруг которых были разбиты небольшие парки. Сьюзан делала снимки из окна.

Большинство туристов едут именно сюда – поглазеть на императорские могилы. Но у меня была иная цель.

– Тебе не следовало связываться со мной, – повернулся я к Сьюзан. – Здесь есть куда более интересные места, чем поля боев.

– Все достопримечательности я облазила в прошлый раз. И теперь хочу посмотреть то, что видел ты.

Сам я отнюдь не был уверен, что мне хотелось осматривать то, что я видел.

Дорога миновала некрополь и повернула на запад. Шла новогодняя неделя, и движение было небольшим. В деревнях играли дети, целые семьи сидели на улице под деревьями, ели и мирно разговаривали.

Я взял карту с сиденья – атлас автомобильных дорог не очень хорошего качества. Те карты, которыми мне приходилось пользоваться раньше, были куда детальнее. Военные карты частично позаимствовали у французов и, чтобы они противостояли климату, запечатали в пластик. Наши базы, лагеря и аэродромы мы наносили гримерным карандашом, а военная разведка обеспечивала сведениями о дислокации противника. Не знаю, откуда они брали данные, но столкновения всегда происходили там, где ни вьетконговцев, ни северовьетнамской армии, судя по их данным, не было.

Я посмотрел вперед – мы приближались к реке Перфум. На карте не значилось никаких мостов. И в жизни приятного чуда тоже не произошло.

Лок завел машину на паром, который вмещал два автомобиля.

Паромщик что-то сказал Сьюзан.

– Придется платить за две машины, – перевела она, – иначе проторчим здесь до вечера. Два доллара.

Я отдал паромщику два доллара. Мы вышли из машины на палубу, и Сьюзан снимала виды реки.

– Узнай у мистера Лока, – попросил я ее, – можно его сфотографировать?

Шофер ответил, что он не хочет. Я посмотрел на противоположный берег.

– Американские инженерные части наводили через реки понтонные мосты. Но красные не выносили их вида. Они начиняли взрывчаткой бамбуковые плоты. Потом, когда по понтону проходила колонна, какой-нибудь косоглазый греб к мосту и при этом прикидывался, что он Том Сойер и Гек Финн. Но в последний момент заводил таймер, прыгал в реку и брел под водой с тростниковой трубочкой в зубах. Однако, как правило, мы издалека засекали плотоводца и успевали взорвать его вместе с кораблем до того, как он добирался до моста.

Сьюзан промолчала.

– Поэтому мы все любили понтонные дежурства. Это была самая интересная игра, в которую нам приходилось играть. – Я посмотрел на Сьюзан. Она усиленно обдумывала услышанное. – Тебе бы понравилось.

– Пол, – начала она, – а теперь, когда ты вырос и повзрослел, тебе не кажется, что это выходило за рамки... нормального человеческого поведения?