Элла Чак - Зона горизонта

Береговой стоял совсем близко к Ане. Она почувствовала от него запах сухой травы, какой бывает посреди летнего луга, а может быть, это был запах скошенного сена. Не парфюма, а самого настоящего полевого разнотравья. Лаванда, календула, полынь…

«В стогу сена он, что ли, прячется, чтобы за сотрудниками следить через свои камеры!»

– Ты пришел, чтобы предупредить меня о камерах? Зачем?

– Записки от бывшей ассистентки аккуратней по карманам ныкай. Заметил бы Шмарко, ты бы вылетела следом за Мариной.

Он увидел, как заалели уши Смирновой.

– Может, я хочу вылететь. Это дурдом, а не офис. Моргун попросила вызвать сотрудника, чтобы его помучить. Три часа прошло. Он до сих пор там!

Константин держал лицо прямо, но его глаза повернулись к Ане.

– Хорошая идея. Уходи.

– Чего?

– Увольняйся.

– Разбежался! – она принципиально выбрала бы какой угодно вариант, но не тот, что предложит безопасник.

– Выйди в дверь. Документы вынесу через час.

– Тебе-то какое дело, уволюсь я или нет?!

Аня спихнула его пальцы со своей клавиатуры и аккуратно подтолкнула плечом, чтобы отошел уже от ее рабочего места. На секунду девушка испугалась, что сейчас снова голову прошибет нервный импульс боли. Для проверки Аня прикоснулась к его руке дважды, будто проверяет, остыла ли конфорка.

Ничего. Никаких видений или боли. Она успокоилась.

– Иди к себе, Береговой. Возвращайся, пока Шмарко не начал искать.

– Хотелось бы, конечно, вернуться, – посмотрел он на часы, – что Марина тебе написала? В записке с ключом, – быстро добавил он.

– Номер телефона, – не стала врать Аня, – позвоню после работы. С улицы, – добавила она, – чтобы ты по губам не прочитал!

– Хорошо, – кивнул он, – советую паркинг номер три. Там глухо. Ни камер, ни окон. Уверена, что тебе нужно быть здесь? Именно в этом холдинге? Может, поищешь другой выход? – спросил он, делая ударение на последнее слово.

Аня не ответила. Врать не захотелось, а шутить на тему жизни и смерти – не самая лучшая идея. К тому же… на горизонте с галлюцинациями Фата-морганы появился самый настоящий Кирилл. И чувство боли, которое она испытала рядом с ним. Нужно выяснить почему. Что это значит? Кто он такой? И почему ее сердце теперь бьется так неровно, стоит о нем подумать.

Бейсбол, ребенок, испачканные кровью ее собственные руки – что это были за видения в голове?

Рисунка с портретом Крючкова в ее блокноте, к счастью, не было.

Из-за их встречи и ее видений с увольнением Аня решила притормозить. Может быть, завтра. Она будто разрисовывала водой черно-белую раскраску. Сегодня слезы уволенной Марины проявили деспотичную сущность Моргун. Разлитый чай рукой Кирилла вывел силуэт видений ужаса и боли. Что еще обнаружит в стенах завода Аня?

– Еще немного – и какой-нибудь скелет мне на голову упадет, – пошутила она сама с собой, еще не зная, что не так далека от истины. – Ляпнула бы Моргун, как остальным: я вас нарисовала, вы умрете! И будь что будет. Нет же! Решила предупредить деликатно. Постараться обойтись без полиции и скорой. И что теперь? В первый день со штрафами, с Крючковым и с заданием найти вора и какие-то там книги! Я же всего лишь секретарь!

Аня не помнила, когда и почему начала рисовать портреты тех, кто в скором будущем умрет. Нарисовав очередное лицо, она знала: какие-нибудь обстоятельства столкнут их. Рано или поздно судьба сводила Аню с каждым.

В первые неопытные встречи она заявляла жертвам об их скорой смерти, тыча рисунками. Несколько раза ее забирали в полицию за хулиганство. Еще чаще – в дурдом. Таких приводов накопилось около двадцати. Сказать по-честному, Аня удивилась, когда холдинг перезвонил ей с предложением занять вакансию. С ее-то «родословной» в графе: числится на учете.

Однажды, когда Аня оккупировала дом молодого дизайнера Аллы Алкиной и проколола той шины мерседеса, лишь бы заставить поговорить, Алкина согласилась выслушать «полоумную». Они вошли в дом, сели возле камина с парой чашек чая.

Женщина кивала, подливала кипятка и делала вид, что внимательно слушает. Через полчаса подъехали наряд полиции и экипаж психиатрички, вызванные Алкиной. Аню продержали в отделении закрытого типа две недели и поставили на учет за ассоциативное поведение с манией преследования. Спустя несколько дней Алкину застрелили во время пробежки. Убийца не был найден. У Смирновой алиби – она была в дурке.

С ней поговорил следователь, но снова услышав про рисунок, решил, что дело на мистике не построишь. Что он предъявит в суде? Художницу из желтого дома? Нет уж!