Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

Тротуары на Мейз-Хилл не посыпаны песком. Ступеньки, ведущие к ее дому, сверкают, как ледяные зеркала. На входе — красивый дверной молоток. Я стучу им, потом звоню в дом. Тщетно. Расписные жалюзи на эркерном окне закрыты. На подоконнике зимует серо-зеленая лаванда. В горшок набился снег.

Раздосадованная, я дотягиваюсь до безупречно чистого эркерного окна и ударяю по стеклу. Громкий стук эхом разносится в стылой тишине улицы. Машин на дороге нет, тротуары безлюдны. Проклятие, ругаюсь я про себя. Рори, должно быть, еще в полиции. А Серена-то где?

Потом вспоминаю: у нее же есть студия. Сама я там никогда не бывала, но Хелен говорила, что это где-то поблизости. Она наверняка в своей студии. Я звоню Хелен, но мой вызов принимает автоответчик. Вот невезуха. Придется к ней ехать. Она-то уж знает адрес.

Я возвращаюсь к машине. Звонит мой мобильник.

— Кэти? Это Марк Картер.

Я зажимаю телефон на сгибе локтя и подношу его к уху, а сама потираю замерзшие руки. Слыщу учащенное дыхание Картера, а еще шелест бумаг, шум ветра в трубке, который ему приходится перекрикивать.

— Я бегло просмотрел кое-какие данные. Ко всем документам доступа я не имею. Досье на женщину у меня нет, и заполучить его будет непросто, — говорит он. — А вот парня я нашел, поняла, да? — Он делает паузу. — Его звали не Рори. Это был некий Дэниэл. Дэниэл Торп. Случайно не тот самый Дэниэл, о котором ты упоминала?

Я смотрю через дорогу. С того места, где я стою, видны ворота парка. Дети в шапках и шарфах, люди с пакетами из магазинов, в которых лежат покупки к Рождеству.

— Кэти, между нами… я позвонил в отдел убийств, поговорил со старшим следователем. Передал эту информацию. Это все, что я могу. Но послушай, Кэти, если ты думаешь, что этот Торп причастен… Сделай мне одолжение. Не приближайся к нему.

Я думаю о Хелен. О комплекте ключей от ее дома, что она вложила мне в руку. Вспоминаю, какое у нее было лицо, словно она предчувствовала недоброе. Я включаю зажигание. Отсюда до ее дома идти пять минут. На машине еще быстрее.

— Кэти, ты меня слушаешь? Этот Дэниэл Торп… Не смей приближаться к нему, слышишь? Кэти? Кэти?

Я вешаю трубку, бросаю телефон в выемку для ног перед пассажирским креслом. И срываюсь с места.

Я прислоняюсь к стене, лбом упираюсь в руки и раскачиваю бедрами из стороны в сторону, чтобы унять боль. Но она не проходит, а только усиливается. А потом я чувствую влажность. Пытаюсь дойти до ванной, но вынуждена опуститься на четвереньки. По ногам течет какая-то жидкость.

Когда я наконец доползаю до ванной, вижу, что оставляю за собой шлейф черно-зеленых лужиц. Воды должны быть прозрачные. Не такие. Я читала в книжках. Это, я знаю, не предвещает ничего хорошего. Предупреждение. Мне срочно нужно в больницу.

Я ковыляю назад в будущую детскую, беру свой телефон. Он уже немного подзарядился, но от Дэниэла по-прежнему ничего. Я звоню Кэти, потом еще раз. Она не отвечает. В отчаянии я набираю «999». Очередной приступ боли. Я включаю на телефоне режим громкой связи, а сама хватаюсь за стул, пытаясь продышаться. Вызов идет и идет. Ну же, ответьте, ответьте, мысленно умоляю я.

Я напряженно жду, когда гудки сменит голос, и потому мой слух не улавливает шагов на лестнице, скрипа половиц на лестничной площадке. Я вообще ничего не слышу, пока он не появляется в комнате.

Только я вижу его, меня заливает волна облегчения.

— Дэниэл! Слава богу! — Из груди рвутся рыдания. — Слава богу, ты дома. Нужно позвонить в полицию, и… и, мне кажется, я рожаю.

Я уже предвкушаю, как меня обволакивает его знакомый древесный запах, запах карандашной стружки и чернил, запах книг и чистых простыней. Запах безопасности. Но потом я замечаю в его лице нечто странное. Глаза так глубоко запали, что он почти не похож на себя самого. Но странно не только это. Меня настораживает выражение его глаз. Такого я никогда не видела.

— Прости, Хелен, — спокойно произносит Дэниэл.

— Что?

И только тогда я обращаю внимание, что в руках у него какой-то предмет. Ваза.

Удар по голове, белая вспышка боли. И я проваливаюсь в темноту.

На мой стук никто не выходит. Все шторы и жалюзи в доме Хелен закрыты. Я звоню ей на мобильный, но слышу автоответчик. Возможно, она легла спать и отключила телефон, чтобы ее не беспокоили. А может, у нее начались схватки. Я подумываю о том, чтобы уйти и позвонить ей позже. Но что-то заставляет меня остановиться. Их машина на подъездной аллее. Дэниэл обычно так рано домой не возвращается. Что-то здесь не так. Сама не пойму, что меня настораживает.