Даниэль Жирар - Эксгумация

— Какие еще симптомы?

— У меня болят колени и спина…

Анна молчала, ожидая услышать что-то, что указывало бы на болезнь. То, что описывала мать, — просто старческие недомогания.

— Почему бы нам не вернуться в дом Авы? Мы найдем тебе комнату, поговорим о том, что происходит. Ты можешь решить утром.

— О нет. Поезжай одна. Я останусь в отеле.

Шварцман резко втянула в себя воздух.

— Что?.. Я думала, мы остановимся у Авы. Мы обе.

Мать принялась рыться в сумочке. Прошла минута. Наконец она вытащила связку ключей и вложила их в ладонь дочери.

— Можешь заночевать там, Аннабель. В любом случае, дом теперь твой. А я не могу. Слишком много воспоминаний. Я просто недостаточно здорова, чтобы войти в тот дом.

Шварцман уставилась на мать. Когда она была маленькой, та редко бывала в Чарльстоне. Более того, после того как она закончила начальную школу, мать не появлялась там вообще. Во время каникул в Гринвилл всегда приезжала Ава. Почти тридцать лет назад…

— Что за воспоминания?

— Ты в курсе, что твои бабушка и дедушка хотели, чтобы мы устроили свадьбу в этом доме? Они хотели, чтобы служба прошла здесь, в храме.

— Я думала, что служба состоялась в нашей церкви в Гринвилле, а прием — в загородном клубе.

— Так и было. Я бы никогда не вышла замуж в любой другой церкви, но Ава и твои бабушка с дедушкой хотели сделать по-своему.

— И это тебя расстроило.

— Конечно, это меня расстроило. Это было ужасно.

— И по этой причине ты не хочешь остановиться там?

Мать очередным взмахом руки отмела эту идею.

— Плюс в доме будет ужасно пыльно. Там всегда было пыльно и сыро. Мне никогда не было там комфортно.

— Я не хочу ночевать там без тебя, — призналась Шварцман. — Если хочешь, я могу остановиться с тобой в отеле.

— Не глупи, Аннабель. Ты справишься без меня.

— Мама, там была убита Ава.

— Но полиция впускает нас в дом. Если они не беспокоятся, то чего бояться нам?

Анна в упор смотрела на мать. Больше всего на свете в эти минуты ей хотелось материнской любви. Крепких, обнадеживающих объятий, сигнализирующих: «Я всегда буду рядом с тобой. Несмотря ни на что. Ты всегда можешь прийти ко мне домой».

Увы, ее мама была не таким человеком.

— О, Аннабель… Я вижу, ты во мне разочарована.

— Нет, — быстро сказала она, пытаясь подавить неприятный всплеск эмоций и желание сказать «да». — Нисколько. Просто я хочу…

Быть твоей дочерью. Быть с тобой. Рассказать о моем раке .

— Я просто хочу побыть с тобой.

Анна почуствовала, как на глазах у нее выступают слезы, и поспешила сморгнуть их.

— Боюсь, у меня нет сил. Мне нужно прилечь. — Мать похлопала ее по ноге. — Надеюсь, ты понимаешь, дорогая. Не так ли?

— Конечно.

Как глупо желать, чтобы мать стала той, кем никогда не являлась. Этим человеком для Шварцман была Ава. До Авы — отец.

— Прими то, что мать может предложить , — сказала она себе.

— А если я приеду в отель чуть позже? Мы могли бы поужинать вместе?

— Хорошо, — согласилась мать. — Звучит прекрасно.

— В шесть часов?

— Не возражаю. Но если у тебя другие планы, не беспокойся обо мне, дорогая.

— Других планов у меня нет и вряд ли будут. Встретимся в ресторане отеля в шесть часов.

— Хорошо, договорились. Меня это устраивает.

К обочине подъехало такси, и мать встала со скамейки.

— Ты вызвала такси?

— Мне его вызвал мистер Вулворт.

Ву д ворд. Мать забыла его фамилию. Она стареет.

— Увидимся через несколько часов, — сказала Шварцман.

— Отлично, дорогая. До скорого.

— Я люблю тебя, мама.

— Да, дорогая. Я знаю, что ты меня любишь, и я люблю тебя.

Не оглядываясь назад, мать положила сморщенную руку на дверную ручку, открыла дверь и медленно села в такси.

Чарльстон, Южная Каролина

Харпер узнала племянницу Авы Шварцман, как только она вошла в похоронное бюро Вудворда: та была худой и высокой, как и тетя. Прямые плечи, которых едва касались волнистые темные волосы. Из-под плаща выглядывали спортивные леггинсы для йоги и толстовка с капюшоном. Одежда для дороги. Харпер предположила, что племянница Авы приехала в бюро прямо из аэропорта.

Харпер отступила в сторонку. Аннабель Шварцман и немолодая женщина разговаривали, стоя рядом с белым гробом. Племянница повернулась в профиль, и Харпер увидела, что у нее точно такой же нос, как и у ее тети. А вот пухлые губы и большие светлые глаза были копией женщины с ней рядом. Ее матери. Харпер уже знала, что племянница Авы — единственный ребенок в семье.