Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

– Это была работа, а не пожизненное заключение, Уэйн. То, как вы помогли мне, свидетельствует о том, что вы, вероятно, помогли большему количеству детей, чем то, что значится в вашей статистике.

Улыбка Кнутсена была широкой и слегка удивленной.

– Теперь я вижу, что вы превосходный психотерапевт, доктор Блейдс… Черт, потрясающе звучит: доктор . Я очень рад!.. Итак, что привело тебя ко мне?

– Вы дали мне свою визитную карточку, сказав, чтобы я связалась с вами, если мне что-то понадобится.

Мужчина поморщился.

– Неужели?.. Вероятно, ты застала меня в момент слабости. Поверь, тогда я был в полном раздрае. Не знал, как буду сводить концы с концами. Я хотел начать все с чистого листа, поступить в Гастингский колледж права, переехать на север, заняться семейным правом… Изменить систему изнутри и все такое, понимаешь? Но в первом семестре я так радовался свободе от системы, что передумал, развернулся на сто восемьдесят градусов и занялся скучными вещами. – Он рассмеялся. – Скучными, прибыльными и аморальными вещами. Теперь у меня «Ягуар», Грейс. Иногда я еду в машине и сам над собой смеюсь.

– У меня «Астон Мартин».

– Ничего себе! – Бывший соцработник присвистнул. – Клиническая психология пошла тебе на пользу, да? Так в чем дело? Неприятности у пациента?

– Неприятности у психотерапевта.

Юрист откинулся назад и сложил руки на животе.

Грейс рассказала все, что ему нужно было знать.

Трое светловолосых ребятишек в сшитой вручную черной одежде. Старший брат, по всей видимости, убил ребенка, что стало причиной еще одной смерти.

Через двадцать лет – появление младшего брата, все еще изнемогающего под грузом мрачных секретов и ищущего искупления.

И погибшего, вероятно, из-за этих секретов.

Закончила Блейдс двумя аспектами, которые, как она надеялась, затронут чувства адвоката – точно так же, как много лет назад, когда он был добр к ней.

Ни слова об убийце в ее саду, о летящем в пропасть теле, о выброшенном огнестрельном оружии и о ноже. О том, что она вынуждена скрываться.

Уэйн Кнутсен слушал не перебивая, а потом задумался.

– Ну, Грейс, это просто… Не знаю, что сказать, но похоже на кино.

– Мне бы тоже хотелось так думать, Уэйн. Но это реальность. И я напугана.

– Понимаю… Двадцать три года назад…

– И несколько месяцев.

Мужчина пристально посмотрел на собеседницу, как врач на пациента.

– Это основная часть твоей жизни, Грейс. И приличный кусок моей… Я в некоторой растерянности. Ты действительно думаешь, что старший брат убил того больного мальчика… Бобби?

– Я уверена. У него были все ранние признаки психопатии, и кроме того, кислородная трубка никак не могла отсоединиться сама.

– А что, если у Бобби случился припадок и он сильно дернул за трубку… Я просто рассуждаю, как юрист.

– Бобби не мог ходить, и у него не хватило бы сил, чтобы это сделать. Рамона соблюдала осторожность и прочно фиксировала трубку. Я знаю это, потому что иногда отсоединяла ее по утрам.

– Рамона использовала тебя в качестве помощника?

– Я сама настояла – так я чувствовала себя сильной и независимой. А у нее сил становилось все меньше.

– Понятно… Вопрос прозвучит ужасно, но я адвокат и должен спросить. – Кнутсен поерзал в своем кресле. – С учетом того, что здоровье Рамоны ухудшалось, а забот с этим Бобби становилось все больше, существует ли малейшая вероятность, что она могла…

– Сама убить ребенка? Ни за что. Увидев, что Бобби мертв, она пришла в ужас. Я уверена, что этот шок ее и убил.

– Боже мой! Какой кошмар… Бедная Рамона. Бедный ребенок… А кто-нибудь еще не мог…

– Уэйн, это был он.

– Да-да, тебе лучше знать. Говоришь, его звали Сэм? Не слишком много информации… Сколько ему было лет?

– Тринадцать или четырнадцать, около того.

– Думаю, достаточно взрослый, – сказал Уэйн. – Когда постоянно слышишь все эти безумные речи… Ладно, как ни ужасно в этом признаваться, но я склонен согласиться с твоим мнением. Что произошло после закрытия ранчо? Хотя я не уверен, что хочу это слышать. – Кнутсен покачал головой, его щеки задрожали. Неловким движением он закрыл ладонью глаза.

Грейс подалась вперед и взяла его за руку, успокаивая, как успокаивала своих пациентов.

– На самом деле, – сказала она, – все обернулось к лучшему.

Детектив Нэнси быстро ехала в детскую колонию, и Грейс понимала, что она торопится закончить свою работу. Они миновали несколько запертых ворот, а потом детектив исчезла, и дальше девочку сопровождала огромная чернокожая женщина, которая называла ее «голубушкой» и заверяла, что все будет хорошо.