Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Мальчик лежал на спине. Рот у него был открыт еще шире, чем всегда, а глаза полузакрыты и подернуты пленкой, словно по ним проползла улитка. Что-то блестящее стекало по его подбородку, а лицо у него было странного цвета, серое с зеленоватым оттенком. Как поросший мхом камень, а не человеческая кожа.

– О нет! – простонала Рамона, указывая на Бобби. Как будто Грейс сама не видела.

Верх пижамы у Бобби был разорван, и через дыру просвечивала серая кожа. Он не дышал. И не шевелился.

Трубка, через которую к нему ночью поступал воздух, лежала на полу рядом с кроватью и шипела. В последнее время Бобби беспокоился во сне, кричал, издавал звуки, которые могли испугать непривычного человека. Он никогда не вырывал трубку изо рта, но Стейдж опасалась, что такое может произойти, и прикрепляла желтую резину к его пижаме клейкой лентой. Грейс знала, что та держала крепко, потому что иногда ей приходилось отсоединять трубку, и это требовало усилий.

Клейкая лента по-прежнему была на трубке, которая шипела на полу, словно желтая змея.

Блейдс замерла на пороге. Рамона бегом промчалась мимо нее и спустилась по лестнице. Хлопнула дверь кухни.

Грейс осталась с Бобби – просто так. Она смотрела на него. Смотрела на смерть. Она уже видела смерть, но этот мальчик выглядел не так, как чужие люди в красной комнате. Ни крови, ни конвульсий – ничего такого.

Наоборот. Он выглядел… умиротворенным.

Только его кожа странного цвета как будто зеленела все больше.

Девочка спустилась на кухню. Из-за двери, где спали трое новых воспитанников, послышалось шиканье.

А потом смех.

Рамоны в доме не было, и Грейс не сразу удалось ее найти. Старушка была у дальнего конца зеленого бассейна – она дергала себя за волосы, расхаживая взад-вперед.

Девочка медленно приблизилась к ней. Когда люди так взволнованы, может произойти все что угодно.

Заметив ее, миссис Стейдж принялась мотать головой. Резко, как будто хотела стряхнуть что-то болезненное, засевшее у нее в мозгу.

Грейс остановилась.

– Уйди! – крикнула Рамона.

Ее воспитанница не двигалась.

– Ты оглохла? Иди в дом!

Блейдс повернулась, чтобы уйти. Но не успела – боковым зрением она заметила какое-то движение и оглянулась.

И как раз вовремя. Лицо хозяйки ранчо исказилось страданием – теперь оно было странного цвета, слишком бледным, – рука метнулась к груди, а беззубый рот округлился от боли и страха. Рамона потеряла равновесие и повалилась ничком.

Глаза у нее закатились, и она упала в мутную зеленую воду.

Грейс бросилась к ней.

Рамона быстро опускалась на дно, но девочка успела схватить ее за руку и стала тянуть вверх. Скользкая от водорослей рука вырвалась из пальцев Грейс, и старая женщина стала тонуть. Распластавшись на бетонной площадке, Блейдс снова схватила ее, теперь двумя руками, и потянула изо всех сил. Резкая боль пронзила ее спину, плечи и шею.

Плевать – она ни за что не отпустит.

Задыхаясь от напряжения, Грейс сумела приподнять тело Рамоны, так что ее лицо показалось над водой.

Увидев миссис Стейдж, всю в пятнах водорослей, с открытым ртом и невидящими глазами, как у Бобби, она сразу поняла, что все бесполезно – второй раз за это утро Блейдс видела смерть. Но она не отпустила руку женщины, а сумела сесть на корточки и еще немного приподнять тело из воды. Потом ей стало легче, потому что часть тела плавала в воде, а остальное было безжизненным и не сопротивлялось. Скрючившись и перемещаясь на корточках, словно краб, Грейс потащила Рамону к мелкому концу бассейна, где тело оказалось над ступеньками, и его можно было полностью вытянуть из воды.

Девочка стояла у бассейна, мокрая и задыхающаяся. Смерть Стейдж выглядела хуже, чем смерть Бобби. Лицо пожилой женщины было искажено, словно она умерла расстроенной.

Но красная комната была хуже.

Дотронувшись до груди Рамоны, а потом до покрытой зеленой слизью шеи, Грейс окончательно убедилась в своих подозрениях.

Мертва.

Оставив миссис Стейдж – старую, усталую, мертвую и мокрую – на площадке у бассейна под лучами утреннего солнца, Грейс побежала в дом, к телефону.

Оператор службы 911 сказал, чтобы она не вешала трубку. Пока Блейдс ждала, по лестнице спустились трое новых воспитанников. На этот раз первым шел Тай, потом Лили, а замыкал шествие Сэм.

Тай встретился взглядом с Блейдс. Он качал головой и хмурился, как будто был ужасно разочарован. Лили терла глаза и беззвучно плакала. Лицо Сэма ничего не выражало.