Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Потом все изменилось.

На пятом круге она заметила его, знакомый приземистый силуэт седана – это действительно был «Крайслер 300», темно-серый, с тонированными стеклами. Машина стола за полквартала к востоку от офиса Грейс.

Передний бампер погнут, но в остальном целехонек.

Использовать ту же машину – потрясающая беспечность.

Или самоуверенность. Тем лучше.

Женщина проехала мимо, внутренне напрягшись. Она только что миновала коттедж – свет в нем не горел, а на обеих дверях не было заметно следов взлома. Какой у преследователя план на сегодняшнюю ночь? Проникнуть внутрь, изъять записи и уйти? Или затаиться и ждать хозяйку?

А может, и то и другое?

Предположив худшее, Грейс проехала дальше на восток и оставила машину в двух кварталах позади «Крайслера». Забрав все необходимое из «Джипа», она вылезла наружу и потянулась, а потом пошла к коттеджу, стараясь неслышно ступать резиновыми подошвами кроссовок и по возможности держаться в тени.

Через двадцать три минуты из седана кто-то вышел. Дверца захлопнулась. Громко. Никакой маскировки. Блейдс явно недооценивают, но она не повторит этой ошибки.

Врач смотрела, как к коттеджу небрежной походкой идет мужчина. Чуть выше среднего роста, но не массивный и не особенно широкий.

Их явно было двое.

Этот мужчина тоже старался держаться в тени.

Грейс кралась за ним.

Мужчина подошел к той стороне участка, где находился гараж, быстро оглянулся, извлек что-то из кармана и шагнул к гаражной двери, после чего опустился на колени и принялся за дело.

Это происходило совсем не так, как в кино. Ему потребовалось какое-то время, чтобы справиться с замком, но в конечном итоге он вошел.

Ворота беззвучно закрылись. Теперь он был осторожен.

Сработал инстинкт охотника, приближающегося к жертве?

Убедившись, что за ней не следят, Грейс подошла к воротам и остановилась в нескольких футах от них. С другой стороны кедровых планок не доносилось ни звука. Вероятно, ее преследователь в доме – но как ему удалось отключить сигнализацию? Опытный человек…

Некоторое время Блейдс стояла, прислушиваясь и следя за улицей, а потом достала ключ и приоткрыла ворота. Подождала. Распахнула их чуть шире. Подождала еще.

Ни звука, ни шороха травы.

Он явно внутри. Она стала ждать, когда зажжется свет или послышится какой-нибудь звук.

Ничего. Тишина. Возможно, он крадется в темноте, включив фонарик, – как и она сама.

Грейс открыла ворота еще шире и скользнула во двор.

Слева появилась рука, обтянутая полиэстером и твердая, как сталь, – она обхватила женщину за шею.

Блейдс с размаху опустила пятку на то место, где должен был находиться подъем ноги нападавшего.

Мужчина, пытавшийся схватить ее за шею, зарычал и на мгновение замер. Но резиновые подошвы кроссовок, в отличие от острых каблуков, не годились в качестве оружия.

– Тупая сучка, – прошипел незнакомец.

Грейс почувствовала, как его вторая рука отпустила ее поясницу, а потом услышала щелчок . Он собирался пырнуть ее ножом.

Подняв руки, она согнула пальцы и попыталась достать его глаза, но это у нее не получилось. Тем не менее сам факт атаки ошеломил мужчину – он зарычал и покачнулся. Со второй попытки Грейс дотянулась до его лица, глубоко вонзила в него ногти и изо всех сил рванула пальцы вниз, стараясь содрать кожу. Почувствовала теплую кровь.

Он вскрикнул от боли, ослабил хватку, и Блейдс высвободилась из его рук. Теперь они смотрели друг на друга.

Его лицо было плохо различимо в слабом свете звезд. Лет сорока, угловатое лицо, искаженные болью и яростью грубые черты; левая рука прижата к кровавым полосам, которые Грейс оставила на его правой щеке.

В правой руке нож, обоюдоострый, вероятно, с выкидывающимся лезвием.

– Проклятая сука! – зарычал мужчина и бросился на нее.

Сад – маленький, скрытый от глаз соседей, – должно быть, казался ему идеальным местом для убийства. Улыбаясь сквозь боль, он продолжал наступать. Движения его были медленными и уверенными.

Блейдс специально старалась делать то, чего он от нее ждал.

– Не трогайте меня, пожалуйста, – прошептала она и попятилась.

Это придало ее противнику смелости. Размахивая ножом, он вынудил ее отступить к дальней стене сада. Теперь женщина оказалась в западне – она была беззащитна перед ножом, как ростбиф. Уверенность сделала движения мужчины небрежными.

Грейс удивила его, бросившись вперед.