Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Обладательница черных поясов в нескольких видах боевых искусств, Шошана выработала подход, который был очень прост – целиться в уязвимые места врага, – но требовал безумного объема тренировок. К боевым искусствам она относилась точно так же, как Делавэр: великолепная тренировка – это гораздо лучше, чем вообще не тренироваться, но вряд ли она позволит противостоять человеку с пистолетом, ножом или кастетом.

Во время второй тренировки Ярослав посмотрела на руки Грейс.

– У тебя прочные ногти?

– Думаю, да.

– Глупый ответ. Они слишком короткие, чтобы делать выводы. Отрасти их немного и посмотри, не будут ли они ломаться. Если всё в порядке, немного заостри их. Ничего слишком заметного – не стоит превращать себя в «женщину руки-ножницы». Просто заостри кончики, чтобы получились маленькие лезвия. А пока мы потренируемся с тем, что есть.

Шошана вышла в боковую дверь и вернулась со странного вида деревянной доской, площадью в три квадратных фута, с круглыми отверстиями. Второй рукой она прижимала к груди банку с мутной коричневатой жидкостью. Когда наставница открыла крышку банки, по залу распространился отвратительный запах: сточные воды и… протухшее барбекю?

Грейс передернуло от отвращения, когда маленькая рука каратистки погрузилась в мутную жидкость и выловила что-то круглое, серое и блестящее. Несколько зловонных капель упало на деревянный пол.

– Овечий глаз, – объяснила Шошана и, перевернув доску, продемонстрировала ряд металлических лунок на петлях позади каждого отверстия. Откинув одну лунку, она опустила в нее овечий глаз, плотно приладила его, а потом вернула лунку на место. Процедура повторилась еще шесть раз, и на доске оказались семь глаз, расположенных в произвольном порядке. Ярослав повернула доску к Грейс:

– Вперед.

– Что я должна…

Перехватив доску одной рукой, Шошана сделала неуловимое движение другой. Казалось, овечьи глаза находятся вне поля ее зрения, но один из них лопнул.

– Ты проиграла, – сказала она своей ученице. – Пока ты задавала вопрос, тебе уже перерезали горло.

Рука Шошаны без предупреждения метнулась вперед, остановившись у шеи Грейс, перед ямочкой над грудиной. Указательный палец коснулся шеи в этом месте. Блейдс отшатнулась, но Ярослав подалась вперед, не прерывая неприятный контакт. Ученица попыталась отбросить ее руку, но через мгновение Шошана уже была у нее за спиной, касаясь сосцевидного отростка позади ее левого уха.

Грейс резко повернулась.

Наставница отступила, оказавшись вне пределов досягаемости: расслабленные руки в карманах широких штанов, беспечная, как туристка.

– Ладно, я поняла, – сказала Блейдс.

– Сомневаюсь, доктор. Не произносите слов, чтобы понравиться мне или кому-либо другому.

Грейс с трудом сдержала улыбку. Возможно, ты очень крута, но ты меня не понимаешь .

Она сделала выпад к доске. Промахнулась, попала в дерево, подавила резкую боль в пальцах и повторила попытку, вложив в удар весь свой вес.

Проклятье, в эти маленькие штуковины не так-то просто попасть! Ученица сразу поняла, что промахнулась. Выбрала другой глаз и снова ударила.

В этот раз ее палец преодолел тонкий барьер похожей на пластик оболочки, которая лопнула от удара, и до первого сустава погрузился в холодное желе. Слизь потекла по руке, и Грейс выдернула палец. Зловоние в комнате усилилось.

Шошана Ярослав укрепила доску в подставке на столе. Сохраняя бесстрастный вид, она разделалась с остальными глазами быстрее, чем Грейс с одним.

– Это полезно, давайте продолжим, – сказала ее ученица.

– Правила здесь устанавливаю я, – возразила Ярослав. – А вы просто ждете, пока я покажу, что делаю с яичками.

Грейс давно не вспоминала Шошану, но теперь, когда она под покровом темноты отъезжала от офиса, в ее голове звучал звонкий, почти детский голос:

Если ты не сделаешь кое-что с самого начала, то потеряешь время. Если тебе кто-то угрожает, нападай первой.

Доктор Блейдс поехала в Малибу другой дорогой – Уилшир, Сан-Висенте, Ченнел-роуд и прибрежное шоссе, – внимательно следя за всеми и за всем до самого Ла-Коста-Бич. Она так сосредоточилась, что у нее начала болеть голова, – и это было хорошо.

На всем пути ничего необычного не произошло, а когда она мчалась мимо своего дома, то не заметила никаких признаков проникновения. Это не значило, что кто-то не мог взломать замок и войти. Но и в этом случае они не узнали бы ничего такого, что могло ей повредить.