Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Звонок Элин перечеркнет все, чего Блейдс добилась, покинув круг подозреваемых.

В лучшем случае детектив поверит ей, но ничего не сможет предложить, разве что краткий курс по обеспечению безопасности.

У вас есть сигнализация, доктор? Как насчет собаки?

Что же делать? Мудрый совет могла бы дать Шошана Ярослав, но два года назад она вышла замуж за компьютерного гения из Израиля и переехала в Тель-Авив.

Делавэр мог свести ее со своим знакомым из полиции, но тот парень работает в отделе по расследованию убийств в Западном Лос-Анджелесе, и ему вряд ли понравится, что его донимают тем, что случилось вне пределов его юрисдикции.

Главный вопрос: кто ей поможет?

Ответ: такой же, что и всегда.

Она может рассчитывать только на себя. Что ее устраивало.

Так было до тех пор, пока в ее жизни не появился Малкольм.

Так называемый период формирования личности.

Через два месяца после переезда Грейс на ранчо Рамона сказала:

– Сегодня он приезжает.

– Кто?

– Профессор Блюстоун.

Они как раз приступили к завтраку. Как обычно, за столом сидели только Грейс и миссис Стейдж, потому что они вставали раньше остальных.

Ролло и Дешон уже несколько дней как уехали – их согласилась усыновить одна из родных теток. У хозяйки ранчо появилась новая подопечная, пятилетняя девочка по имени Эмбер, но она все время плакала и не хотела вылезать из постели. Бобби не мог спуститься на кухню без помощи Рамоны, и иногда ему весь день требовался кислород, так что Блейдс редко его видела.

Она принялась намазывать клубничный джем на безвкусный тост, и Рамона повторила:

– Профессор Блюстоун.

Как будто ждала от воспитанницы реакции.

Грейс молча ела.

– Помнишь? Психолог, о котором я тебе рассказывала? – не отставала старушка. – Да, с тех пор прошло довольно много времени, но он был в Европе, читал лекции. Учил других профессоров.

Девочка взяла банку с джемом, нашла целую ягоду клубники, сочную и, вероятно, сладкую, и подцепила ее ножом.

– В общем, сегодня он приезжает, – сказала Рамона. – Надеюсь, поможет в твоем обучении.

Два месяца Грейс осваивала материалы по программе средней школы, конверты с которыми Стейдж привозила каждую неделю. Все было очень легко и довольно скучно, но девочке нравилось, что она может быстро закончить занятия и бродить по ранчо, погрузившись в свое любимое состояние, то есть быть предоставленной сама себе.

Такого большого участка вокруг дома, как на ранчо, Грейс никогда не видела, а если прищуриться, чтобы не видеть проволочного забора, можно было представить, что владеешь всей землей до самых гор.

Забор нисколько не мешал мелким животным, и кроме того, повсюду было полно насекомых, в том числе мошкары и пауков, а в комнату Грейс иногда залетали комары. Насекомые не исчезали даже после того, как приходил Эд, который распылял какую-то противно пахнущую жидкость. Но Блейдс думала, что отрава отпугивает больших животных, вроде койотов и злобных бродячих собак – их она видела только издалека, на закате солнца.

Однажды Рамона вышла из дома и увидела, как девочка наблюдает за большим самцом койота. Они стояли рядом и смотрели, как крадется животное, то появляясь, то пропадая среди кустов, а потом исчезает в черных остроконечных тенях, отбрасываемых горами.

– Знаешь, чем он занят, Грейс? – спросила старушка.

– Ищет еду.

– Верно, теперь у койотов время ужина – у них все по расписанию, как у нас, только им не нужны часы. Никто их не обслуживает, и они вынуждены есть все, что попадется. Поэтому они такие умные.

– Знаю, – сказала Грейс.

Она отодвинулась на несколько футов от шевелящихся губ Рамоны и попыталась снова погрузиться в свои мысли.

Иногда Грейс читала книги из шкафа в гостиной, по большей части в мягкой обложке – о преступлениях и следователях и о людях, которые влюблялись, потом расставались, а потом снова влюблялись. О значении большинства новых слов, которые ей попадались, она догадывалась сама, а если ей это не удавалось, то заглядывала в большой словарь Уэбстера. Бывало, что девочка читала словарь и просто так, находя там абсолютно новые слова. В доме был и телевизор. Она могла включать его, предварительно получив разрешение, но делала это редко, потому что телевизионные передачи были такими же скучными, как и школьная программа.

Снаружи, слева от дома, имелась ровная площадка с разными качелями и детской горкой. На земле были расстелены резиновые маты, а сверху нависало огромное дерево, с которого все время падали листья.