Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Грейс сидела за письменным столом и размышляла о поступках Эндрю, которые Хенке считала подозрительными. Хотя все это можно истолковать совсем иначе: он отправился в рискованное путешествие – в поисках искупления – и пытался обезопасить себя.

А если учесть визитную карточку в туфле, то не только себя, но и Грейс?

Другой причины она придумать не могла.

Мой герой?

Врач почувствовала тупую боль в глазах. Все суставы в ее теле как будто утратили гибкость. Внезапно ей захотелось сбежать – из кабинета, из города. От своих мыслей. От всего.

Может, попробовать Большой остров, снова? Или джунгли Коста-Рики – тоже интересно…

Заперев двери, Блейдс поспешила в гараж и села в «Астон Мартин». Она поедет по бульвару Сансет в Малибу, немного удлинив маршрут, чтобы развеяться.

Машина вела себя с ней, как опытный любовник, проходя повороты на слишком большой скорости. Сохранять контроль на грани своих возможностей – лучшего отвлечения и придумать нельзя. Добравшись до побережья, Грейс почувствовала, что возвращается в норму.

И не сразу – только когда проезжала Лас-Тунас-Бич – заметила, что ее преследуют.

Обычно Грейс старалась быть внимательной, когда ехала одна. Но не сегодня.

Серьезный прокол?

Или ей просто кажется? Пара подпрыгивающих фар – у машины проблемы с подвеской – болтались сзади последние несколько миль.

Блейдс посмотрела в зеркало заднего вида. Фары были на месте – две мерцающие янтарные луны.

Затем они потускнели – между ними вклинилась машина, а потом еще одна.

Просто совпадение? Или доктор только что наблюдала прием, которому обучала ее Шошана Ярослав, – скрытое преследование? Если преследователь хотел остаться незамеченным, то добился прямо противоположного – теперь Грейс все время наблюдала за ним.

Она ускорилась, и машина с подпрыгивающими фарами тоже поехала быстрее. А потом отстала. Второй раз за пять миль. Слишком много суеты, учитывая редкий ночной трафик на прибрежном шоссе.

Блейдс вспомнила приземистый седан, который заметила в тот вечер, когда к ней приходил Эндрю. При его приближении у нее сработал внутренний сигнал тревоги, но машина развернулась и уехала прочь. Если ее действительно преследуют, то охота, наверное, началась после того, как она покинула Западный Голливуд.

Может, это та же машина? Единственное, что могла сказать Грейс, – расстояние между фарами у этой такое же.

Психотерапевт переместилась на крайнюю правую полосу.

Через девяносто секунд автомобиль с подпрыгивающими фарами последовал ее примеру, и теперь между ними не было других машин.

Явно не малолитражка и не грузовик, так что возможно… Грейс резко сбросила скорость, застав преследователя врасплох, и сумела рассмотреть его.

Седан. Приземистый? Возможно.

Первый раз она увидела его стоящим недалеко от ее офиса, когда прошло уже много времени после ухода Эндрю. В ту же ночь того зарезали, бросив его безжизненное тело в холодном, темном месте.

По времени не сходится. Так что, возможно, она просто позволила себе увлечься… Или их было двое.

Один занимался Тонером, а другой уничтожал оставленные им следы.

Если за ним следили и довели до ее офиса – причину этого будет выяснить непросто, – то увидели на двери табличку с ее именем. Маленькую, бронзовую, незаметную… Значит, разговор с психотерапевтом – смертный грех? Сначала наказали Эндрю, а теперь решили позаботиться о Грейс?

Седан полз за ней, а когда она увеличила скорость, преследователь не стал ее догонять. Было слишком темно, и она не могла различить ни марку, ни модель… А теперь он еще и пропустил вперед один маленький автомобиль.

Врач снова сменила полосу.

На этот раз седан выдержал паузу, а потом пристроился за ней, гораздо ближе, чем прежде. Грейс сбросила скорость, заставив его нажать на тормоз. Седан замедлился и пропустил вперед пикап.

Блейдс подозревала, что пикап тоже принадлежит ее преследователям.

Она не могла позволить страху взять верх и поэтому изо всех сил старалась разбудить в себе злость. Нужно заставить этих ублюдков понервничать… Приближался Ла-Коста-Бич, и пора было что-то придумывать.

О возвращении домой не могло быть и речи. Как только она войдет в дверь, то станет такой же уязвимой, как мишень в тире. Но съехать с прибрежного шоссе можно только на темные, извилистые дороги, ведущие в каньон и заканчивающиеся тупиком…