Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

А может – если позволить себе немного цинизма, – они, подобно многим немолодым парам, желают определенной свободы…

Тем не менее, хоть это и глупо, Грейс почувствовала… некоторое разочарование. Но потом она увидела, что красивые глаза Софи увлажнились, а ее муж старательно отводит взгляд, и на его скулах вздулись желваки.

Перегнувшись через кухонный стол, Блейдс дотронулась до их рук.

– Вероятно, я все равно почти все время буду здесь. Клянчить еду, приносить вещи в стирку, не говоря уже о том, Малкольм, что мы ежедневно будем видеться с вами в университете,

– Верно, – подтвердил Блюстоун, суетливо двигая руками.

– Стирка – это прекрасно. Хотя, наверное, лучше поискать жилье со стиральной машиной. Ради твоего же комфорта, – посоветовала его жена.

– Найди квартиру с самыми современными удобствами, – сказал Малкольм. – Самыми лучшими.

– И конечно, тебе нужна машина, – прибавила Софи и рассмеялась. – Но не новая одежда. Твой гардероб и так слишком элегантен.

– Аспиранты не так уж плохи, – возразил Блюстоун.

– Они зануды. – Его жена преувеличенно громко рассмеялась и, воспользовавшись паузой, вытерла глаза. – Я говорю и о своей кафедре, и о твоей, Малкольм. Независимо от обстоятельств, наши молодые ученые гордятся собой, словно голодающие мученики. – Она повернулась к Грейс: – Так что, увы, никакого кашемира, дорогая. Десятая заповедь и все такое.

– Конечно, – согласилась девушка.

Потом все некоторое время молчали. Блейдс обнаружила, что беспокойно ерзает, а Софи пристально смотрит на нее, и сообразила, что речь идет о чем-то более важном, чем одежда.

Не пожелай . Грейс напоминают, что она приходит в аспирантуру с серьезным грузом за плечами.

Профессор Блюстоун выбрал для нее именно этот университет?

Приемная или родная, но она из его семьи, и это неправильно.

Ее приняли, а это значит, что отвергли кого-то достойного. Если она так умна, как говорят, то могла бы поступить куда угодно, – зачем забирать себе место здесь?

Помимо всего прочего, может, им было бы полезно сохранять дистанцию?

Кроме того, она будет работать непосредственно с ним. Это ни в какие ворота не лезет.

Теперь взгляд Малкольма тоже стал серьезным.

Невысказанное предупреждение от обоих: сиди тихо и не высовывайся.

Без сомнения, мудрый совет. Грейс уже давно это поняла.

Подобное негодование было оправданным. Программы клинической психиатрии в аккредитованных университетах ограничивались студентами, которые могли получить гранты, и поэтому группы были очень маленькими – на первый курс аспирантуры Университета Южной Калифорнии приняли пять человек из ста, подавших заявления.

Курс был безжалостным и строго структурированным: три года углубленного изучения диагностики, психотерапии, методов исследования, статистики и когнитивистики, а также общих вопросов неклинической психологии.

Кроме того, аспиранты участвовали в исследованиях, выполняемых кафедрой, и наблюдали за пациентами в психиатрическом отделении университетской клиники – получалось шесть рабочих дней в неделю по двенадцать часов, а иногда и больше. Обязательной была и практика в других лечебных учреждениях, за которую приходилось конкурировать с претендентами со всей страны. К четвертому году следовало представить тему на соискание докторской степени, сдать множество экзаменов и утвердить исследовательскую проблему.

Затем наступал последний, самый важный этап, который мог окончиться катастрофой: концептуализировать и выполнить серьезное, оригинальное исследование и написать диссертацию. И только после начала этого процесса кандидатам разрешалось подавать заявку на интернатуру с полной занятостью в лечебных учреждениях, одобренных Американской ассоциацией психологов.

Грейс решила, что может пройти этот путь быстрее, не слишком напрягаясь.

Ее план был прост и опирался на опыт Гарварда: быть внимательной и вежливой со всеми, но избегать эмоциональных связей любого рода. Особенно теперь. Будучи объектом пристального внимания, она не могла позволить никакого межличностного дерьма.

Но ее сокурсники, все женщины, причем три из них окончили университеты из Лиги Плюща, оказались очень милыми и не выказывали ни намека на возмущение. То ли она сумела быстро завоевать их расположение, то ли им было все равно.

Другое дело – преподаватели. Грейс чувствовала их настороженность. Но и это не стало проблемой. Покладистость и легкая лесть – очень эффективные средства, когда имеешь дело с профессурой.