М Беннетт - Охота

Она слегка нахмурилась.

– Нет, – сказала она. – Вряд ли. Я тебе лучше открытку пошлю.

– Супер, – кивнула я. – Веселись.

Она улыбнулась – у нее была прекрасная, сияющая улыбка.

– Спасибо, думаю, мне понравится.

И тут колокол зазвонил с удвоенной частотой, это означало, что до начала службы осталось пять минут. Тиша развернулась и побежала следом за одноклассниками. Я пошла за ней – задумчиво.

В часовне многое переменилось, и в то же время все было как прежде. Мне припомнилась прошлогодняя служба в то утро, перед отправлением в Лонгкросс. Тогда мы трое сидели в часовне кто где. Теперь мы не одиноки, пусть и сплотила нас тяжелая история. Случайно мы устроились там же, где я сидела в прошлый раз, – прямо под витражом с изображением святого Айдана и оленя. Белый олень смотрел на меня, пока длилась служба, смотрел почти так, как бедняга Джеффри.

Год назад мы сидели тут в черных тюдоровских плащах. Теперь перед нами в коричневых мантиях сидели новые братья. Аббат, как и год назад, поднялся, чтобы прочитать проповедь. В который уж раз предстояло выслушать речь об основателе школы Айдане и его олене. «День сурка». Мысли мои бродили где-то. Я слегка повернула голову, чтобы рассмотреть витраж со святым, но вместо этого мой взгляд, как и год назад, уперся в чей-то идеальный светловолосый затылок. Раковина уха, коротко остриженные блестящие волосы, черный воротник тюдоровского плаща. Сердце замерло.

Генри де Варленкур.

Нет, конечно же это не он. Я резко себя одернула: «Не дури, Грир!» Этот парень не мог быть Генри, пусть он со спины и был на него похож, но он помельче, и сидел он с предвыпускным классом, где Тиша, он на год меня моложе. Я перевела взгляд на девочку рядом с ним, и сердце снова пропустило удар. Вылитая Шарлотта – со спины. «Да тебе опять мерещатся призраки» , – сказала я себе. Попыталась встряхнуться, но не могла оторвать взгляд от этой пары. И тут, словно почувствовав, как я буравлю взглядом их затылки, оба обернулись – и кровь застыла в моих жилах.

У обоих лицо Генри.

Не только у парня – у девушки тоже.

Одно мгновение они смотрели на меня с пугающе одинаковым выражением лица. Потом оба одинаково усмехнулись – в точности как Генри год назад.

Я отвернулась, пытаясь унять сердцебиение. Часовня, друзья, братья – все исчезло. Я перенеслась в Лонгкросс, там была ночь. В голубом лунном свете Генри и я скользили по Длинной галерее, сняв обувь, высокомерные предки де Варленкуров смотрели со своих портретов на стене. Вместо голоса Аббата, читавшего все ту же проповедь, я услышала голос Генри в галерее: «В детстве мы частенько это с кузенами проделывали. Они близнецы, мальчик и девочка, немного меня моложе. Они тут молнией проносились. Так весело!»

Близнецы.

С лицом Генри.

Неужели де Варленкуры?

Я заерзала на скамье, судорога сжимала горло. Боялась, что меня стошнит. Снова пришлось как-то себя успокаивать. Нет, конечно же они не могут быть Варленкурами, это уж чересчур. И даже если они родственники Генри и выглядят точно прямиком из «Сияния» [43] «Сияние» (1980) – фильм ужасов по роману Стивена Кинга, полный призраков, трупов и гостей из прошлого. , это еще не значит, что и они – дьяволово семя.

Нет, уговаривала я себя, в СВАШ больше не приютится зло. Теперь мы — Средневековцы, все братья ведут себя просто прекрасно, и я научилась доверять Аббату. Я подняла глаза и посмотрела на читавшего проповедь Аббата. Он осуществил реформы, которые нам обещал, пусть и читает все ту же проповедь. Я следила, как он поправляет очки на носу, приступая к чтению из «Жития святого Айдана», лежавшего перед ним на пюпитре. Взяв себя в руки, я перестала смотреть на этих жутких близнецов, клонов Генри. Полностью сосредоточилась на истории оленя, которого святой Айдан сумел средь бела дня скрыть от охотников. Голос Аббата звенел, ясный, искренний, Аббат словно помолодел.

– «Благословенный святой, когда выжлецы подбежали совсем близко, дотронулся рукой до оленя и сделал его невидимым. Таким манером выжлецы, ничего не заметив, пробежали мимо, не коснулись зверя ни единым зубом, после чего Айдан вновь сделал оленя видимым для человеков, и шерсть его, и рога стали зримы, и олень отправился своим путем с миром».

Пока он читал, мое сердце прекратило так отчаянно стучать, знакомые слова помогли успокоиться. Аббат протянул руку, чтобы закрыть том жития, его рука на миг замерла поверх кожаного переплета. В этот миг над моей головой луч низкого зимнего солнца ударил в единственный кусочек окна, который не был окрашен, – там, где был изображен олень-невидимка. Луч света прошел через прозрачный бок невидимого оленя и достиг драгоценного камня на обручальном кольце Аббата, камень вспыхнул огнем. Как «В поисках утраченного ковчега», когда Индиана Джонс находит Колодец Душ благодаря лучу дневного света.