М Беннетт - Охота

Впервые за весь наш разговор в глазах Аббата вновь замерцала смешинка, словно у Санта-Клауса.

– Да уж. Но мне кажется, это правильный способ обратить трагическую историю к добру.

Он встал и расправил мантию на груди.

– Если вы готовы мне довериться, мы преобразим СВАШ в ту школу, какой она должна быть. На это потребуется время, однако наш девиз гласит: Festina lente. Поможете мне?

Мы снова обменялись взглядами и улыбнулись Аббату.

Нел пошла к себе в комнату убрать «Сарос», а я проводила Шафина до Гонория. Над двором Паулина уже поднималась луна, и я остановилась у колодца посмотреть, не увижу ли отражение луны. Но нет, по-прежнему не разглядеть было, где там вода.

– Насколько же он глубок? – спросила я.

Шафин тоже заглянул в колодец, наши головы сблизились, мы вместе смотрели вглубь – вглубь – вглубь – туда, куда я однажды бросила монету и не услышала, чтобы она ударилась о воду. Точно так же и Генри упал, и мы не слышали удара, когда он долетел до воды. Тогда я подняла голову и посмотрела не вниз, а вверх – на ясное небо, луну и звезды. Наконец-то я собралась с духом и сказала Шафину то, что уже несколько недель собиралась сказать:

– Прости меня.

– За что?

– Все это могло бы кончиться гораздо быстрее. Надо было мне сразу понять, что творится. Если бы я не позволила Генри меня охмурить… В первый же вечер, когда они принялись издеваться над Нел и ее «мамулей», я же видела, как Генри наслаждался травлей. Нет – даже еще раньше. На уроке истории, когда они принялись за тебя. Но я ничего не хотела замечать. А потом, после охоты на Нел, он повел меня на крышу дома. Там такая дверь, открывается из длинной галереи прямо наверх, и он показал мне свой мир.

– Грир, – мягко заговорил Шафин, – не надо…

– Я пытаюсь тебе объяснить, – отчаянно заспешила я. – На следующий день я не смогла найти эту дверь. Тогда я не могла тебе признаться, но теперь я понимаю. Думаю, в глубине души я сразу поверила Нел. Но я боялась – если я поверю Нел, если подниму шум, то никогда уже не вернусь в Нарнию.

Шафин молчал и внимательно ко мне приглядывался.

Я слегка пожала плечами:

– Глупо звучит, да?

– Нет, – тихо ответил он.

– Я слишком увлеклась их миром.

Он прислонился к колодцу.

– Раз уж наступила ночь признаний: я тоже был неправ. Я думал, Генри хочет задержать наступление нового мира. Но это не так. Он хотел вернуть тот мир, который давно ушел.

Я прижала к холодному камню ладонь.

– Что ж, будем справедливы: кое-что хорошее в их мире все-таки было.

– Конечно, – сказал Шафин. – В том-то и заключается их главное преимущество. Не тебя одну им удалось соблазнить.

Я посмотрела на Шафина, ожидая пояснения.

– Моего отца… меня…

– Тебя? – этого я не ожидала.

– О да.

На минуту я призадумалась.

– Наверное, в идеальном мире удалось бы сохранить лучшее из старого и добавить лучшее из нового. Но возможно ли это?

– Посмотрим.

Он повернулся ко мне лицом.

– Закончится этот учебный год, и у нас останется еще выпускной год в СВАШ. Festina lente.

Шафин улыбался нечасто, но так обаятельно.

– Поспешай не торопясь.

И он запустил пальцы мне в волосы и поцеловал меня.

В последний день Михайлова полутриместра мы с Шафин и Нел заранее договорились собраться и вместе пойти на мессу перед Юстициумом.

Двор Паулина купался в октябрьском солнце, но уже ложились длинные тени. Я явилась первой и, растолкав призраки прошлогодних Средневековцев, подошла к колодцу и оперлась на его край. Здесь мы с Шафином впервые поцеловались.

Странный это был год в СВАШ, братья один за другим увольнялись, власть Средневековцев слабела. Аббат сдержал свое слово. Новые учителя, все умницы, глубоко преданные делу, интересовались только своими предметами и своими учениками и совершенно не признавали самозваный статус кучки сверхпривилегированных ребят. Уж не знаю, что Аббат им сказал, но Куксон, Пирс, Шарлотта, Эсме и Лара сделались все как шелковые и дружно решили, что у них на ближайшее время одна задача: вести себя тихо и готовиться к экзаменам. Все они сдали выпускные на высший балл, и гибель любимого друга этому не помешала. Интересно, где они теперь, в какой компании начали новый учебный год? В Оксфорде, наверное, или в Кембридже, в Дурхэме или Сэндхерсте, в каком-нибудь древнем институте, в замке, похожем на отцовский.

Все братья покинули школу до Рождества. Ради соблюдения приличий устроили большое прощальное собрание, каждому подарили золотые часы с девизом Festina lente. Вся школа пропела им ту дурацкую песенку: «Они все прекрасные парни». Только Шафин, Нел и я не пели.