Игорь Фёдоров - Волк

Пес Паловны, Фунтик, увидав меня, встал с земли, недоверчиво принюхиваясь к воздуху. Я приветливо помахал ему рукой, он зарычал. Паха с Алей зашли в магазин, а я направился к тому месту, что раньше было моим домом. Забор остался целым, только почерневшим от сажи. Калитка впустила меня, скрипнув от боли. Печальное зрелище — обгорелые бревна, закопченные осколки стекла, покореженные стальные остовы теплиц, мусор, грязь — такой беспорядок, будто все это хаотично упало с неба на наш участок. Здесь похоронено мое детство и мопед. Все, что нажито непосильным трудом, все сгорело. В руинах находился и дом, и баня, и курятник, в котором расстались с жизнью Васька с сыновьями. Даже страшно представить, что сейчас находится в гробах. Особенно нелепо смотрелась одинокая белая печь посреди обгорелых бревен.

Единственное, чего не тронул огонь, был старый сарай на дальнем конце двора. Просто удивительно, что он не вспыхнул, как спичка, от одной искры, залетевшей с ветром, учитывая, сколько в нем находилось запасов сена и дров на зиму. Помниться, в этом сарае я часто прятался от себя и всего мира. Теперь он молча смотрел на меня открытыми настежь перекосившимися воротами.

Я медленно побрел к этому выстоявшему сооружению, осторожно ступая по земле, стараясь не испачкаться в саже. Я прямо чувствовал любопытные взгляды из соседних окон, задававшимися вопросом: что он еще задумал. Неспроста же я, в самом деле, блуждаю по пепелищу.

Я вошел в сарай, где были постоянная прохлада и полумрак. Полусгнившие перекрытия все еще надежно держали крышу. Аккуратно сложенное сено, расставленные на своих местах инструменты. Я обернулся назад. Ну вот же сгоревший дом, совсем рядом. Тут даже случайной искры не надо, достаточно высокой температуры, чтобы все весело заполыхало. Уж не помог ли кто?

— Хозяин! — в робкой надежде позвал я.

В глубине сарая что-то зашуршало. Потом заскрипели потолочные балки, сверху посыпалась труха. Так вот почему сарай уцелел.

— Что б мне до конца дней свинарники чистить, — послышался сверху удивленный голос домового, — племяш опять объявился! Вроде, недавно был. Какими ветрами в нашу скромную обитель? А я думаю, чей там вой был слышен?

— К Васильеву в гости заглянул.

— Это ты зря, — посетовал домовой, — посадят.

— За что? — удивился я.

— За убийство. Ты же его убил? Даже?

— Да что ж вы все такие кровожадные? — возмутился я, — Леший посоветовал ему хребет перебить. Ты вот, тоже.

— И каков результат твоей миссии? — послышалось сверху. Мне показалось, что он сел на балку, свесил ноги и приготовился к интересной беседе.

— Васильева ждет следствие и, надеюсь, зона, — отчитался я, — а Тимофеев в бега ударился.

— Ну а эту-то дрянь можно было и порешить. Такую бойню устроил. Как с цепи сорвался.

— Судьба накажет.

— Законы жизни? Что-то слышал.

Я подошел к копне сена, лег и растянулся на нем во весь рост, как в старые добрые времена. Знакомый запах навевал детские воспоминания и вытеснял недавние кровавые события.

— Хотя возможно и так тоже неплохо, — согласился домовой, — только ты бы поостерегся, мало ли что.

— Сегодня у батюшки переночуем, а завтра с утра уедем.

— Так ты не один?

— Со мной друг и его невеста.

— Красивая? — игривым голосом поинтересовался домовой.

— Не поверишь, рыжеволосая и зеленоглазая.

— Да иди ты! — воскликнул домовой, — Ведьма?

— Точно.

Под крышей некоторое время было тихо, лишь периодически что-то тихо шуршало и скрипело.

— Даже не знаю, кого тебе нужно опасаться больше, — задумчиво промолвил домовой, — этих двоих или ведьму.

— Мы с ней друзья.

— Таких людей очень полезно в друзьях держать, могут пригодиться. Но никто не знает, что они способны выкинуть в тот или иной момент.

— Слушай, — я приподнялся на локте, — а поехали со мной, у меня квартира без хозяина простаивает. Холодно и неуютно.

— В город?

— Там не так уж и плохо, — заверил я, — только шумно очень. Квартиру, правда, снимаю. Но на ближайшие пять лет она моя.

— Ну, не знаю, — задумчиво пробормотал домовой, — цивилизация не только людей изрядно попортила, но и домовых зацепила. Новости и до нашего дальнего края долетают, наслышаны. Столько судеб загублено…

Из далекого настоящего в мое детское прошлое донесся автомобильный гудок.

— Завтра утром заеду за тобой, — сказал я, вставая с сена, — если решишься.

— Я подумаю.

В приподнятом настроении я вышел из сарая, и ее раз прошелся по пепелищу. Если домовой жив, то и это место нельзя считать мертвым.