Андрей Пихтиенко - Циферщик.

Когда придёт её мучитель? Что он принесёт ей? Смерть, свободу, жизнь, полную лишений и унижений? Фантастические образы мешались в её мыслях с предчувствием самого страшного. Справиться с гнётом отчаяния позволяло лишь насильное возвращение в самые счастливые моменты жизни.

В попытках прочувствовать их, вдохнуть те запахи, что им сопутствовали, услышать музыку, что их сопровождала, вспомнить те разговоры, что велись в эти моменты, Ольга коротала бесконечные минуты своего заточения. Это придавало немного желанной отстранённости от ужасов бытия, позволяло закрыться в своих грёзах, перенести свою душу туда, спасаясь от неизвестной участи настоящего. И Ольга терялась в своих грёзах, растворялась в видениях, созданных собственным рассудком, стараясь как можно дальше уйти от реальности, в облаках мечтаний спрятаться от этого гаража, источавшего зло.

Время перестало существовать, грань между сном и явью сузилась до тончайшей линии. Сколько суток она уже провела в своей темнице? День сейчас или ночь? Там, за этой железной дверью? Жива ли там ещё надежда, любовь, добро? Всё тот же ли мир снаружи её плахи? Тот мир, что допустил всю эту ситуацию, высасывающею из неё человечность. День или ночь? Жизнь или смерть? Свобода или заточение?

Она представляла себе Витю, что он сейчас делал, как жил без неё. Сердце обливалось кровью от жалости, по щекам ручьём текли слёзы. Вот бы ещё хоть раз увидеть его, обнять, прижаться к нему всем телом, почувствовать его любящее тепло. Как он будет жить, если её не станет? Она отбрасывала мысли о смерти, стараясь до конца верить в чудесное, скорое освобождение, но это было так сложно. Мрачные мысли возвращались раз за разом. «Пожалуйста, Витя, живи дальше, будь счастлив! Не смей и думать о том, чтобы поступить так, как поступил Кирилл! Андрей поможет тебе всегда и во всём. Что бы со мной не случилось, вы обязательно справитесь!»

Резкий, чужеродный звук уничтожил тюремную тишину. Оля встрепенулась, перевела свой взгляд, полный тревожного ожидания, на дверь, наблюдая, как движения ключа отодвигают железный засов. Вот совсем скоро ворота гаража откроются, и то, что судьба приготовила для неё, за неумолимо раскрывающейся дверью, наконец появится, избавляя её от тяжести ожидания неизвестного.

— Отошла к стене! — истеричный крик, изданный единственным голосом, который она слышала в заточении.

В последней надежде Оля окинула взглядом свою камеру, в поисках чего-то, чем можно было бы дать отпор. Задержалась на канистре, в которой плескалась какая-то горючая жидкость. Она сможет её как-то использовать? Вряд ли. А больше ничего нет. Оставалось лишь отступить к стене и смиренно ждать своей участи.

Маньяк, лицо которого было скрыто чёрным капюшоном от толстовки, заглянул внутрь, удостоверился, что пленница его послушалась, потом безбоязненно повернулся к ней спиной, чтобы закрыть дверь. Его волнение и неуверенность бросались в глаза даже со стороны. Циферщик закрыл за собой дверь, долго при этом копаясь. Потом замер спиной к ней. Оля приметила, что похитителя била дрожь.

— Короче. Произошла ошибка. Сядь обратно на стул, — он бросался обрывочными, резкими фразами.

— Вы меня отпускаете? — голосом, полным пьянящей надежды, спросила девушка. Голос дрожал, некоторые звуки не проговаривались. Оле показалось, что она сказала свою фразу крайне невнятно. Она повторила вопрос громче, чётко проговаривая слова.

— Сядь на сраный стул! — взвизгнул убийца.

Оля, стремясь не накалять далее обстановку, послушно села, поставив поваленный стул, не спуская при этом глаз с маньяка.

— Села.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Просто закрой свои глаза, если хочешь жить! Сиди тихо и не дёргайся.

Оля закрыла глаза. Чувство беспомощности и неопределённости стучало в мозгу, отдавая в сердце, которое билось всё сильнее. Концентрируясь на спасительной мысли о грядущем освобождении, Оля старалась переместить свой дух за пределы тела, забыть обо всём и лишь ждать развязки.

Послышались приближающиеся шаги, воздух принёс резкий запах пота тюремщика. Он остановился позади неё.

— Вот, молодец. Сейчас я свяжу тебя, и мы пойдём прогуляемся. Обещаю, ты встретишься со своими… родными.

Грубые, неаккуратные и нетвёрдые руки взялись за неё, начали обматывать верёвками и скотчем её руки и ноги. В конце, скотч лёг поверх её губ, плотно смыкая их.

Тяжёлое, сопящее дыхание преступника сопровождало весь процесс. Вскоре Ольга почувствовала, что не может пошевелиться. В мыслях почему-то возник яркий солнечный день. Чей-то знакомый смех, пение птиц, лёгкий тёплый ветерок, дующий прямо в Олино лицо. Знакомые, радостные лица с улыбкой разглядывали её. Всё стало похоже на чудесные грёзы, в которые хотелось полностью погрузиться. Воспоминания обволакивали девушку, наполняли её, заставляя губы растянуться в беззаботной, непринуждённой, искренней улыбке, что была так чужда её окружению.