Брэд Мельтцер - Трюкач

– Ты мог бы поехать за катафалком на своей машине, – прошептал он.

– И засветиться перед теми, кого мы ищем? Если ты так и не понял, тело Нолы похищено.

– Так сообщи куда надо! – прошипел Дино.

– Кому? Полковнику Сюй? Пушкарю? Не обижайся, но они оба либо сами дали добро, либо, по крайней мере, были в курсе, иначе кто бы успел так быстро вывезти Нолу с базы? То же самое происходило с ее доставкой.

– Ну так проследи за катафалком, на котором увезли настоящий гроб. Камеры наблюдения наверняка засекли номерной знак.

– Думаешь, меня подпустят к записям камер наблюдения? Ты невнимателен, Дино. Те, кто это провернул, подделали отпечатки пальцев и быстренько пропихнули Нолу через систему. Они же распорядились, чтобы ее одели с утра пораньше и час назад вывезли. Знаешь, на каком уровне это решается?

– На уровне командования базы, – прошептал Дино, глядя сквозь заднее стекло катафалка на пустой гроб Нолы Браун.

– Мы пока не знаем почему, но кому-то очень хочется заполучить ее труп.

– Но ведь у нас больше нет трупа!

– Они об этом не знают. Те, кто отправил первый катафалк, считают, что гроб у них. Когда «доска» в Довере сообщит, что базу покинул еще один гроб с еще одной Нолой, поверь, они задумаются, не подсунули ли им фальшивый труп. Начнется шевеление. А мы хотя бы узнаем, кто поджидает в похоронном бюро Лонгвуда.

– Если только… – проговорил Дино.

Зиг уже понял, что хотел сказать друг. Если только он доедет до похоронного бюро.

Основную часть своей трудовой биографии Зиг провел в компании мертвых. Он их обмывал, подстригал ногти, тщательно восстанавливал. Вполне еще живая Нола дала ему шанс впервые кого-то спасти. Не просто кого-то – человека, который пришел ему на помощь когда-то. Человека, которому он сам пытался помочь. В тот раз не срослось. Сейчас Ноле грозила явная опасность. Второй осечки он не допустит.

– Ты уверен, что она того стоит? – напоследок спросил Дино.

Зиг посмотрел старому другу в глаза. Ему не требовалось ничего объяснять.

– Все готово? – крикнул он водителю, сел рядом и взглянул в зеркало заднего вида, проверяя, не следит ли кто за ними.

Все чисто. Пока чисто.

– Следующая остановка – похоронное бюро Лонгвуда, – объявил водитель, поворачивая ключ зажигания.

Зиг бросил в зеркало последний взгляд. По-прежнему никого.

Он и понятия не имел, что его ожидало.

Зиг полагал, что хорошо подготовился. Почти два часа он сидел и теребил галстук, читал указатели съездов с автострады, мысленно настраивал себя на возвращение в родной город Бетел. Он знал, что визит всколыхнет множество воспоминаний о молодости, семейной жизни… и, конечно же, о Мэгги.

В Бетеле родилась его дочь. Там же научилась ездить на велосипеде, упала с него и сломала руку. Второй раз Мэгги сломала руку на занятиях в классе танцев. В этом городе она, играя в прятки, просидела четыре часа на дереве. Зиг успел позвонить шерифу, и лишь тогда Мэгги объявила, что победила в игре. В этом городе ее вырвало в «Ланчонетке» – да, именно так называлось это кафе, – когда она первый раз в жизни попробовала яичницу.

После похорон в течение нескольких лет Зиг видел дочь на каждом шагу, желая того или нет. В настоящее время все обстояло иначе. Мэгги была рядом, он ощущал ее присутствие, и одновременно где-то далеко, в эфире, пока осознанная мысль, воспоминание или песня не возвращали ее к жизни.

Сейчас он чувствовал то же самое, пока катафалк съезжал с автострады, с четырех полос на две, и ржавый жилой прицеп вехой отметил границу между сельским Делавэром и сельской Пенсильванией. До боли знакомая местность.

– Может, лучше по Третьей улице? – запоздало предложил Зиг.

Они уже катили навстречу тому месту, куда он меньше всего желал попасть, – к надгробиям кладбища «Октавиус», где много лет назад похоронил свою дочь.

– Сколько ей было лет? – спросил усатый водитель.

Его звали Стиви.

– Извините?

– Ей. – Стиви ткнул большим пальцем в гроб за спиной. – Сержанту Браун. Двадцать шесть?

Стиви на вид лет тридцать пять – толстые пальцы, морщинки в уголках глаз. Даже в сельском похоронном бюро приходилось часто щуриться, отводя взгляд.

– Как вы только этим занимаетесь.

– О чем вы? Вы же сам – водитель катафалка, – заметил Зиг. – Не на то ли самое каждый день смотрите?

– Нет, в Лонгвуде живут восьмидесяти-девяностолетние старики. Все они понимают, что долго не протянут. Ну, иногда попадаются вроде Уолтера Харриса – свалился от сердечного приступа в пятьдесят один год. Дык это уже когда было… А за несколько лет до этого его маленький сын пошел купаться и… – Стиви замолчал. – Ужас, да и только.