Эбигейл Дин - Девушка А

— Может, посидим где-нибудь, Лекс? Я был бы рад повидаться.

— Даже не знаю. На этих выходных я встречаюсь с братом. Может, в начале следующей недели?

— В понедельник?

— Давай. В понедельник вечером. Я живу в Сохо.

— Договорились. Постараюсь найти что-нибудь приличное.

Мой голос смягчился, совсем как раньше. Мне все еще нравилось его смешить.

— Но ты же понимаешь, что запросы у меня теперь совсем другие? — поинтересовалась я.

— Полагаю, в этом виноват Нью-Йорк, — ответил Джей Пи. — Я постараюсь не подкачать.

— Значит, договорились?

— Договорились.

Итак — сага продолжалась. Свое «фи» я отправила Оливии сообщением. И наконец сделала заказ — выбор пал на сет «Счастье и здоровье».

Наша семья никогда не была ни богатой, ни даже зажиточной, но и бедными нас тоже нельзя было назвать. Но однажды нищета затянула наше семейство, как плющ затягивает окна: постепенно, незаметно для глаз, раз — и за стеклом уже ничего не видать. Отец придумывал всякие ограничения, весьма странные. Идеи возникали у него лихорадочно. Он бредил ими какое-то время и затем забрасывал. Впрочем, некоторые из них застревали в его голове навсегда. К примеру, однажды Отец решил, что мы даром тратим воду.

— Это необходимая вещь, а не игрушка.

И он составил четкое расписание, по которому мы должны были мыться в душе один раз в неделю; каждый — в свой день. Готовый ужин он лично раскладывал по нашим тарелкам, но не просто так. Если весь день мы вели себя хорошо и не спорили с ним, то всем доставалось поровну; в противном случае провинившийся получал немного меньше остальных. Перечитав «Послание к Коринфянам», он решил: мы должны прославлять Господа телесно, — и целыми вечерами мы только и делали, что поднимались по лестнице и спускались, изо всех сил стараясь не смеяться. Отец скучал. Заседал в гостиной, планируя великое будущее: он сделает веб-сайт и поведает детям всего мира правду о Библии; он сам станет пастором, и Дэвид из «Гейтхауса» подчинится ему; они с Джолли поедут в Америку и будут читать проповеди местной многочисленной пастве.

Отец много времени проводил с Джолли — у нас на кухне; на столе между ними стояла бутылка ликера, на тарелках дымилось мясо. Он ездил в Блэкпул на воскресные службы Джолли, а по вечерам заставлял нас сидеть в гостиной и внимательно слушать, как он учит отрывки из Священного Писания. Мать кивала в такт его интонациям и складывала потрескавшиеся ладони в молитвенном жесте. Далила рядом с ней улыбалась. Во время этих бесконечных вечеров я все пыталась поймать взгляд Итана, но тот смотрел только на Отца, с каждым годом все сильнее сжимая челюсти, и не замечал меня. Начальную школу он окончил. Не было больше никаких диковинок, привезенных из разных стран, или фактов дня. Он ходил в среднюю школу, находившуюся между нашим городом и соседним, где в каждой параллели училось по восемь классов и ученики бегали, хрустя гравием, между пятью бетонным корпусами. С покупкой его школьной формы вышла какая-то загвоздка — из магазина они с Матерью вернулись порознь, не разговаривая друг с другом.

Я наблюдала, как он уходил в школу в первый учебный день; я, Эви и Далила еще сидели за столом и жевали завтрак.

— А почему у Итана на пиджаке нет эмблемы? — спросила Далила, когда он выходил из кухни.

Парадная дверь закрылась за Итаном с оглушительным грохотом.

Он стал терять вещи: учебник по литературе, физкультурные шорты и в конце ноября — пиджак.

— Значит, будешь без пиджака, — отрезал Отец.

Он сидел на диване с клубком проводов и канифолью.

— Ну, выбора как бы нет, — сказал Итан. — Он просто должен быть. Должен быть, чтобы находиться в школе.

— Он потерян. Ты его потерял, и нечего нам тут плакать.

— Может, в секонд-хенде поискать похожий? — предложила Мать.

Тем вечером, перед сном, мне вспомнились подростки из «Дастинс» — как они оба смотрели на нас. Эта картинка потом часто стояла у меня перед глазами, и каждый раз от воспоминаний о ней у меня болел живот. Интересно, а сколько таких взглядов я просто не заметила?

— Ну как в школе? Все нормально? — спросила я Эви, чтобы переключиться.

— Да, — ответила она.

Ее старую кроватку теперь занимал Гэбриел, и его руки и ноги свисали через решетку, а Эви спала со мной. Для зимы, когда в постели я иногда не чувствовала ног от холода, это было просто прекрасное решение.

— Мы проходили животных разных стран.

— Какие животные тебе больше всех нравятся? — спросила я.