Эбигейл Дин - Девушка А

Знакомая мне с детства самодовольная полуулыбка появилась на лице Далилы.

— А вот деньги — это уже интереснее. И, кстати, — откуда они взялись?

Такой оборот дела мне уже нравился. Когда я возвращалась в Лондон на поезде, Билл прислал мне документы по электронной почте и сразу же позвонил.

— Деньги — это дивиденды, полученные от акций одной технологической корпорации, которые ваш отец купил много лет назад, — сказал он. — Если бы он приобрел пару сотен этих акций, вы бы уже были миллионерами.

Наконец-то Отцу повезло, спустя столько лет. Вероятно, он объявил бы себя новым пророком.

— Первопроходцев убивают, — ответила я Биллу.

— Что?

— Ничего. Не обращайте внимания.

— Деньги, — сказала Далила. — Их нужно разделить поровну между всеми нами.

— Видишь ли… без денег дом не перестроить, и тогда он будет абсолютно бесполезен. Комитет должен видеть, что мы настроены серьезно и готовы вкладывать в него собственные средства.

— Я, может, и не против, хотя знаю: тебе так не кажется. Но… я теперь замужем, Лекс. Мой муж — хороший человек. Важный человек. Но ему нужны веские аргументы. А это — это важно для нас с тобой. Но не для него.

Итан видел статью о ее свадьбе на сайте The Telegraph. Муж Далилы был наследником владельцев «Пиццы Серата» — сети пиццерий, разрастающейся из Мейденхеда на север. Бракосочетание состоялось в пятницу, во второй половине дня, церемония прошла довольно скромно. Я знала о «Пицце Серата» то, что они спонсировали благотворительные организации, выступающие против абортов, и что пиццы у них были так себе.

Далила улеглась на кровать и прикрыла глаза рукой.

— Как же так случилось? — произнесла она. — Мы же были семьей. На Мур Вудс-роуд. Разве нет? Мать и Отец — они просто хотели защитить нас. А в итоге получилось, что семья распалась. Кто-то может научиться с этим жить, а кто-то — нет.

Нам принесли кофе. Другой официант в чистенькой хрустящей униформе. Гость из мира живых. Далила одарила его улыбкой.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала она.

Кофе был обжигающе горячим. Мы посидели минутку, покачивая в руках чашки и сливочники. Волосы Далилы рассыпались, обрамляя лицо.

— Даже я противилась поначалу. Впервые в жизни — одна, неизвестно где и без семьи. Мать недосягаема, а уж что случилось с Отцом… у меня тоже были сомнения. Но меня ждал Господь.

Далила умела убеждать. Если долго ее слушать, можно увидеть, как она успешно убеждает саму себя.

— А зачем они тебе — деньги? — спросила я.

— Для Гэбриела, — ответила она. — С ним совсем беда.

— Где он?

— Не торопись. Не делай вид, что наконец-то начала переживать о нем. — Она прижала свой кофе к груди, как что-то такое, чем она не желает делиться, и сказала: — Он в клинике. Частной клинике. Он пришел ко мне — от отчаяния, я думаю. Знал, что я помогу. И сейчас ему лучше. У меня хватило денег на первый месяц или около того. Я бы ни за что не стала просить у тебя, Лекс. Но пойми: это для него. Если ты во что-то вмешиваешься, нужно нести за это ответственность.

Размягченный вчерашней пирушкой мозг работал плохо, но что-то здесь явно не срасталось.

— Но ведь до сегодняшнего дня ты ничего не знала о наследстве, — заметила я. — Что ты собиралась делать?

Далила провела рукой по волосам, откидывая их назад. Под ними пряталась все та же полуулыбка.

— Господь любит щедрых, — сказала она.

— Ты собиралась попросить денег у меня, так ведь?

— А ты думаешь, почему я пришла? Но раз вышло так, что теперь ты мне кое-что должна, — это очень кстати.

Итан не стал бы помогать Гэбриелу. Через несколько недель после того, как его назначили директором Школы Уэсли, после того, как в газетах написали об этом и опубликовали интервью, кто-то вломился в их с Аной дом в Оксфорде прямо посреди бела дня, пока они были на благотворительном обеде. Нашелся свидетель, который видел, как некий человек выносил проигрыватель и телевизор через парадную дверь. Он сказал тогда: «Я не заявил об этом, потому что тот человек жил в этом доме».

— Это мог быть кто угодно, — возразила я тогда, беседуя с Итаном.

— Да брось, Лекс! Ты ведь точно знаешь, кто это был.

— Хорошо, — кивнула я Далиле. — У меня есть деньги. Обойдемся без того, что оставила Мать. И я успею сделать платеж в положенный срок, если подпишешь это. Но мне еще нужно знать, в какой Гэбриел клинике. Я хочу сама с ним поговорить.

Далила опустила уголки губ и сморщила лоб, карикатурно изображая мое беспокойство. Она и раньше так делала, когда мы были маленькими. Нашего сходства хватало, чтобы в точности передать выражение моего лица, поэтому ее гримасы так задевали меня.