Ричард Стерн - Башня

Наконец он был снаружи, на невероятно свежем воздухе, на площади, без противогаза, и уже подходили двое в белом, чтобы снять с его плеч тело Джона, и кто-то еще говорил: «Подышите этим», — и прижимал ему к носу и рту резиновую маску.

Нат глубоко вдыхал кислород, и площадь постепенно проступала сквозь туман, и отступала тошнота. Он снял маску и, пошатываясь, побрел к трейлеру. Когда взбирался по лестнице, ноги его еще не слушались.

Один из пожарных ему улыбнулся.

— Не хотите перейти к нам? Такие прогулки в задымленные помещения можем предложить вам почти ежедневно, если они вам нравятся.

— Нет уж, спасибо, — ответил Нат. Заставил себя улыбнуться, хотя вышло это не лучшим образом. — С этого момента берусь только за лесные пожары.

— С вами все в порядке? — спросила Патти.

Нат ее вначале не заметил. Но теперь увидел ее, стоящую рядом, маленькую, ловкую и сейчас полную неподдельного участия. Почему?

— Вполне, — ответил Нат. — Только переведу дух.

— У вас такой вид, — продолжала Патти, — как будто вас только что выловили из Ист-Ривер, как говаривал папа. — Она неуверенно улыбнулась.

Браун спросил:

— Как дела с лифтом?

Нат устало махнул рукой.

— Возможно, будет работать. Хотят попробовать. Другого выхода не было. Хотя…

— Что-то Береговая охрана не торопится.

По ступенькам поднимался Гиддингс. Увидев его, Нат представил, как выглядит сам. Часть лица Гиддингса, до того скрытая противогазом, была белым пятном. Лоб черный и волосы покрыты сажей. Вельветовый пиджак промок насквозь и весь в пятнах.

— Что вы смеетесь? — спросил Гиддингс.

— Мы как два трубочиста, — ответил ему Нат, продолжая улыбаться.

— А трубочисты приносят счастье, так что будем надеяться.

«И молиться, — сказала себе в душе Патти, — за счастье всех близких. И за тебя, папа. Господь тебя спаси!»

Браун спросил:

— И что дальше?

— Если он тронется, — продолжал Гиддингс, — то остановится только у банкетного зала, разве что… — он пожал плечами, — разве случится не знаю что. Но дело в том, что мы не узнаем, поднялся ли он, пока они нам не сообщат. Пойду свяжусь с ними.

С Брауном и пожарными он перешел к телефону. Патти тихо позвала:

— Нат!

Что ее толкнуло на это? Только одиночество? Не имела понятия, но не имела и сил сдержать себя.

— Он умер, Нат. Папа. Знаете, он был такой большой и сильный…

— Мне очень жаль. — Нат взял обе ее маленькие чистые руки в свои. Потом расстроенно увидел, что он наделал: — Этого мне тоже жаль.

— Это не важно. — Патти не пыталась отнять свои руки. — Звонила мама. Она его видела, но он… он ее не узнал.

Нат снова сжал ее руки.

— Только спокойно. Спокойно.

«Что еще можно было сказать? Не умею я этого, — подумал он. — Единственное, в чем я разбираюсь, это дома, а не люди».

— Мне очень жаль, — повторил он, но эти слова показались ему пустыми.

Патти прикусила нижнюю губу. Глаза ее были закрыты. Когда она их открыла, они предательски блестели, но слез не было.

— Все уже в порядке. — Она помолчала. — Пол… — начала она уже другим тоном.

— Что с ним?

Патти глубоко, но неуверенно вздохнула.

— За обедом я сказала отцу о Поле и Зиб. Мне очень жаль, но я сказала ему, что ухожу от Пола, и должна была объяснить причину.

Нат снова сжал ее руки.

— Разумеется. — Но где же боль от этого открытия, от понимания, что он рогоносец? Почему ему это безразлично? Неужели все это время он только убеждал себя, что живет с Зиб в чем-то, считавшемся супружеством, в то время как в действительности было только легализованным соитием на публике, из которого не вытекали никакие обстоятельства?

— Пол говорил с ним после меня, — продолжала Патти. — Был там, когда у отца начался приступ. — Она замолкла, наблюдая за лицом Ната.

В другом конце трейлера четверо мужчин суетились вокруг телефона. Слышались голоса, но разобрать слова было невозможно. Здесь, на маленьком изолированном пространстве, стояла тишина. Наконец Нат спросил:

— Что вы хотите сказать, Патти?

— Насколько я знаю отца, — ответила она, — он Полу выложил все, в том числе и о Зиб. Вы думаете, нет? — Она помолчала. — И что, вы думаете, мог ответить Пол? — Она снова помолчала, потом сама ответила: — Что у нас с вами тоже рыльце в пушку. Лишь бы не тонуть одному. Я Пола знаю.

Их окружала тишина, и время словно остановилось.

— Не знаю, — ответил Нат.

Но он знал. «Я Пола знаю», — к этому утверждению он мог присоединиться.