Питер Бенчли - Челюсти

— Может быть, он и пробовал. Но я не понимаю, какое это…

— Мэт, извините, — громко сказала Дейзи. Разговор на другом конце стола смолк. — Мне просто любопытно, вы когда-нибудь пробовали Ми Г? Между прочим, миссис Броди, гаспачо потрясающее.

— Спасибо, — сказала Эллен. — Но что такое М и Г?

— Я пробовал однажды, — сказал Хупер. — Но я никогда по-настоящему не увлекался этим.

— Вы должны рассказать мне, — попросила Эллен. — Что это такое?

— Мэт расскажет вам, — сказала Дейзи.

Броди поднялся и начал собирать тарелки из-под супа. Войдя в кухню, он почувствовал легкую тошноту и головокружение, а на лбу выступил пот. Но когда он положил тарелки в раковину, тошнота прошла, голова больше не кружилась.

Эллен вошла в кухню следом за ним и завязала фартук вокруг талии.

— Мне потребуется помощь, надо нарезать мясо, — сказала она.

— Есть нарезать, — ответил Броди и начал искать в шкафу нож для мяса и вилку. — Ну, а что ты об этом думаешь?

— О чем?

— Об этом М и Г? Хупер сказал тебе, что это такое?

— Да. Довольно забавно, правда? Должна признаться, это вкусно.

— Откуда ты знаешь?

— Никому не известно, что мы, дамы, делаем, когда собираемся вместе в больнице. На, режь, — специальной двузубой вилкой она положила баранину на кухонную доску. — Нарезай, как для бифштекса, ломтями толщиной в три четверти дюйма.

Эта стерва Уикер права в одном, подумал Броди, полоснув ножом по мясу: я и в самом деле чувствую себя отчужденным. Отрезав кусок мяса, Броди сказал:

— Послушай, ты, по-моему, говорила, что это баранина.

— Да, баранина.

— Она даже не прожарена. Посмотри. — Он поднял отрезанный ломоть, весь розовый, а в середине почти красный.

— Именно такой она и Должна быть.

— Нет, если это баранина, она не должна быть такой. Баранина должна быть прожарена как следует.

— Мартин, поверь мне. Так готовится баранина-баттерфляй. Уверяю тебя.

Броди повысил голос:

— Я не собираюсь есть сырую баранину!

— Ш-ш-ш!

Ради бога. Ты можешь говорить потише?

Броди сказал хриплым шепотом:

— Положи это проклятое мясо обратно, и пусть оно дожарится.

— Оно готово! — сказала Эллен. — Если не хочешь, можешь не есть, но я буду подавать именно таким.

— Тогда режь сама, — Броди швырнул нож и вилку на доску, взял две бутылки красного вина и вышел из кухни.

— Придется немного подождать, — сказал он, подходя к столу, — повариха еще готовит нам баранину на ужин. Она хотела подать его живым, но он укусил ее за ногу. — Броди поднял бутылку над чистым бокалом. — Не понимаю, почему нельзя наливать красное вино в те же бокалы, где было белое?

— Вкусовые качества не сочетаются, — ответил Медоуз.

— Ты хочешь сказать, что от этого пучит? — Броди наполнил шесть бокалов и сел. Сделал маленький глоток вина. — Хорошее, — сказал он и сделал еще глоток, потом еще. И снова наполнил свой бокал.

Эллен вышла из кухни с разделочной доской. Она положила ее на буфет рядом со стопкой тарелок. Затем снова пошла на кухню и вернулась, неся два блюда с гарниром.

— Надеюсь, мясо вам понравится, — сказала она. — Я впервые приготовила по этому рецепту.

— Что это? — спросила Дороти Медоуз. — Запах изумительный.

— Баранина-баттерфляй в маринаде.

— В самом деле? А что входит в маринад?

— Имбирь, соевый соус и еще много всего. — Она накладывала на тарелки толстые куски баранины, спаржу и кабачки и подавала их Медоузу, а Медоуз ставил их на стол.

Когда Эллен села, Хупер поднял свой бокал и сказал:

— Предлагаю тост за шеф-повара.

Все подняли бокалы, и Броди сказал:

— Желаю успеха.

Медоуз взял в рот кусок мяса, пожевал его, посмаковал.

— Фантастично! — воскликнул он. — Это как нежнейшее филе, только лучше. А какой восхитительный аромат!

— Особенно приятно услышать это от тебя, — сказала Эллен.

— Необыкновенно вкусно, — подтвердила Дороти. — Ты дашь мне рецепт? Гарри теперь будет требовать, чтобы я готовила ему такое блюдо хотя бы раз в неделю.

— Тогда ему надо сначала ограбить банк, — заметил Броди.

— Но это ужасно вкусно, Мартин, ты не находишь?

Броди не ответил. Он положил в рот кусочек мяса и вдруг снова почувствовал приступ тошноты. На лбу опять выступил пот. У него было такое ощущение, будто кто-то другой управляет его телом и он потерял контроль над своими движениями. Вилка стала тяжелой, он испугался: вдруг она выскользнет у него из пальцев и со стуком упадет на стол. Он крепко зажал ее в кулаке. Броди знал, что если он сейчас заговорит, язык его слушаться не будет. Это все от вина. Должно быть, от вина. С величайшей предосторожностью он подался вперед и отодвинул бокал с вином. Его пальцы скользили по скатерти, стараясь не опрокинуть бокал. Потом он откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. В глазах у него потемнело. Он пытался смотреть только на картину, висевшую над головой Эллен, но Эллен беседовала с Хупером, и это мешало ему сосредоточиться. Всякий раз, обращаясь к нему, она дотрагивалась до его руки, легонько, но Броди казалось — интимно, будто у них есть свои секреты. Кем? Он не слышал, о чем говорили за столом. Последнее, что дошло до его слуха, было: «Вы не думаете?» Когда это было сказано? Кем? Он не знал. Он поглядел на Медоуза, который разговаривал с Дейзи. Потом взглянул на Дороти и глухо произнес: