Дин Кунц - Странный Томас

Признаюсь, где-то она меня и путала, потому что вспыхивала, как порох. А кроме того, ее отличало крайне высокое мнение о себе, то есть она никогда не сомневалась в правильности своих решений, а потому и представить себе не могла, что некоторые из ее поступков могли привести к неприятным для нее последствиям.

Мой отец любил капризных женщин, которые могли вспыхнуть в любой момент. Психическая неуравновешенность более всего возбуждала его. Секс без опасности терял для него остроту ощущений.

В этом его любовницы были похожи, как капли воды. И ему не составляло труда находить их. Они сами приходили к нему, их притягивали то ли излучаемые им импульсы, то ли феромоны.

Как-то он поделился со мной своими наблюдениями: чем женщина капризнее, тем более страстной она будет в постели. Откровенно говоря, я мог бы прожить без этого отцовского совета.

Теперь же, когда я наливал кофе в большой стакан с «пепси», он спросил:

— Эта Ллевеллин залетела?

— Нет.

— Ты слишком молод для женитьбы, — твердо заявил он. — Остепеняться надо в моем возрасте.

Последнее предназначалось для ушей Бритни. Он не собирался на ней жениться. Потом она будет думать, что он пообещал ей брачные узы. И когда он ее бортанет, устроит ему жуткий скандал.

Рано или поздно одна из его психопаток искалечит или убьет его в приступе особо плохого настроения. Я не сомневаюсь, что на каком-то уровне, может, и подсознательно, он это знает.

— Что у тебя на лбу? — спросила Бритни.

— Пластырь.

— Ты упал пьяным или что?

— Или что.

— Ты подрался?

— Нет. Под пластырем у меня рана от вилки.

— От чего?

— Вилка выскочила из руки и вонзилась мне в лоб.

Моя выдумка почему-то ей не понравилась. Она капризно надула губки.

— Каким ты закинулся дерьмом?

— Разве что кофеином, — признался я.

— Что-то не похоже на кофеин.

— «Пепси», кофе, таблетки «Не спать». И шоколад. Шоколад усиливает действие кофеина. Я съел несколько пирожков с шоколадной начинкой. И два пончика, залитые шоколадом.

— Суббота — неудачный день, — подал голос отец. — В субботу мы не сможем прийти на твою свадьбу. На субботу у нас другие планы, которые мы не в силах изменить.

— И не надо. Я понимаю.

— Жаль, что ты не предупредил нас заранее.

— Пустяки. Я и не рассчитывал на ваш приход.

— Каким надо быть кретином, чтобы сообщать о свадьбе за три дня до церемонии? — вопросила Бритни.

— Расслабься, — посоветовал ей мой отец.

Но Бритни, если уж что-то начала, остановиться не могла.

— Чего там говорить, он просто выродок.

— Не то ты говоришь, — попытался вразумить ее мой отец, но медовым тоном.

— Но это правда, — настаивала она. — Разве мы не говорили об этом добрых три десятка раз? У него нет автомобиля, он живет в гараже…

— Над гаражом, — поправил я.

— …изо дня в день ходит в одном и том же, у него в друзьях все неудачники города, он постоянно трется около копов, а приходя сюда…

— Я не собираюсь с тобой спорить и в чем-то тебя убеждать, — вставил я.

— …а приходя сюда, порет всякую чушь насчет свадьбы и раны, нанесенной вилкой. Меня от этого тошнит.

— Я — выродок. — Голос мой звучал искренне. — Я это признаю, принимаю. Тут не о чем спорить. Мир?

Моему отцу искренность сымитировать не удалось.

— Не говори так. Никакой ты не выродок.

Он не знает о моем сверхъестественном даре. В семь лет, когда мое еще слабое и непостоянное шеетое чувство начало набирать силу, я не обратился к нему за советом.

Скрыл свое отличие от него по двум причинам. Во-первых, не хотел, чтобы он заставлял меня выискивать выигрышные номера лотерей. Во-вторых, правильно предположил, что он растрезвонит о моем даре прессе, будет таскать меня по телевизионным шоу, даже начнет продавать акции инвесторам, желающим вкладывать деньги в мое общение с мертвыми.

Я встал.

— Думаю, теперь я знаю, почему приехал сюда.

Когда направился к двери, отец последовал за мой.

— Жаль, что ты не выбрал другую субботу.

Я повернулся, посмотрел ему в глаза.

— Думаю, я приехал сюда, потому что боялся поехать к матери.

Бритни подошла к отцу сзади, прижалась практически обнаженным телом. Обняла, положив руки на грудь. Он не сделал попытки отстраниться.

— Я что-то блокирую, — говорил я скорее себе, чем им. — Что-то такое, что мне обязательно нужно знать… или нужно сделать. И это что-то связано с матерью. Как именно, представить себе не могу. У нее есть нужный мне ответ.