Дин Кунц - Странный Томас

Дверь он открыл босиком, лишь в шортах цвета хаки, с поясом на бедрах. Цвету и ровности загара поспособствовали смягчающие кожу масла, тонирующие кремы, лосьоны.

— А чего ты приехал? — спросил он.

— Не знаю.

— Ты неважно выглядишь.

Отец отступил на шаг. Болезней он боится.

— Я не болен, — заверил я его. — Просто чертовски устал. Не спал ночью. Могу я войти?

— У нас особых дел нет, заканчиваем завтрак, собираемся немного позагорать.

Было это приглашение или нет, я расценил его слова таковым и переступил порог, закрыв за собой дверь.

— Бритни на кухне, — сообщил он мне и повел в глубь дома.

С закрытыми жалюзи в комнатах царил восхитительно прохладный сумрак.

Видел я эти комнаты и при свете. Прекрасно обставленные. У моего отца отменный вкус, и он любит уют.

Он унаследовал существенный доверительный фонд. И ежемесячный чек обеспечивает уровень жизни, которому завидуют многие.

Хотя денег у него много, он хочет иметь их больше. Мечтает о том, чтобы жить гораздо лучше, чем теперь, и недоволен тем, что устав фонда позволяет ему жить только на прибыль и запрещает залезать в основной капитал.

Его родители поступили мудро, доверив ему свое состояние на таких условиях. Если бы он смог запустить руки в основной капитал, то давно остался бы и без дома, и без средств к существованию.

Он постоянно выдумывает какие-то планы быстрого обогащения, последний — продажа поверхности Луны. Если б ему доверили управление собственным состоянием, он бы не удовлетворился получением десяти или даже пятнадцати процентов прибыли, которые дают нормальные инвестиции, и начал бы вкладывать большие суммы в авантюрные проекты в надежде в максимально сжатые сроки удвоить, а то и утроить свой капитал.

Кухня в доме большая, оборудованная как в ресторане, со всевозможными кулинарными устройствами и приспособлениями, хотя он ест в ресторанах шесть, а то и семь раз в неделю. На полу кленовый паркет, буфеты, столы и полки тоже из клена, поверхность разделочных столиков — гранит, раковина хромированная. Все стильно, но домашнего уюта не чувствуется.

Бритни тоже стильная, но какая-то отталкивающая. Когда мы вошли, она стояла у окна, маленькими глотками пила утренний бокал шампанского и смотрела на залитый солнцем бассейн.

В бикини, достаточно миниатюрном, чтобы возбудить издателей «Хастлера», но сидело оно на ней отлично. В таком виде она без труда могла попасть на обложку номера «Спорт иллюстретид», посвященного купальникам.

Ей восемнадцать, но выглядит она моложе. В женщинах это основной критерий моего отца. Они у него никогда не старше двадцати и обязательно выглядят моложе.

Несколько лет тому назад он попал в пренеприятную историю, связавшись с шестнадцатилетней. Заявил, что понятия не имел о ее настоящем возрасте. Дорогой адвокат и щедрые выплаты девушке и ее родителям спасли его от тюремной бледности и короткой стрижки.

Вместо того чтобы поздороваться, Бритни удостоила меня мрачным, пренебрежительным взглядом. И вновь отвернулась к бассейну.

Она терпеть меня не может: думает, что отец дает мне деньги, которые мог бы потратить на нее. Ее тревога лишена оснований. Он никогда не предложил бы мне и бакс, а я никогда бы его не взял.

Так что ей бы лучше волноваться, сопоставив два факта: первый — она прожила с отцом уже пять месяцев, второй — сожительниц он обычно меняет в промежутке от шести до девяти месяцев. То есть в девятнадцать лет она станет для него старовата.

Кофе только что сварили. Я попросил чашку, налил себе кофе, сел на стул.

В моей компании отец всегда испытывает беспокойство. Вот и теперь он начал кружить по кухне, вымыл бокал Бритни после того, как девица допила шампанское, вытер стол, который и так сверкал чистотой, поправил стоящие у стола стулья.

— В субботу я женюсь, — поделился я радостной новостью.

Его это удивило. Он прожил с матерью очень короткое время, а о том, что женился, начал сожалеть через несколько часов после свадебной церемонии. Женитьба — это не для него.

— На этой Ллевеллин? — спросил он.

— Да.

— Это хорошая идея?

— Лучшая из всех возможных.

Бритни повернулась ко мне, окинула расчетливым взглядом. Для нее свадьба означала подарок плюс чек на кругленькую сумму, и она готовилась защищать свои интересы.

Злости она у меня не вызывала. Только грусть. Для того чтобы увидеть ее глубоко несчастное будущее, шестого чувства не требовалось.