Джонатан Келлерман - Патология

— Обязательно, -' сказал он и пошел прочь. — Именно это мы и называем полицейской работой, верно?

Петра смотрела ему вслед, пока он не исчез за углом. Люди всегда ее удивляли.

Вернулась к столу и увидела Айзека, сгорбившегося над ноутбуком.

Петра снова взяла дело Добблер и стала вчитываться в него, словно в Библию.

К половине шестого в пятницу ни доктор Сара Касагранде, ни Эмили Пастерн ей не позвонили. Петра сделала еще одну неудачную попытку. Все отправились на уик-энд.

Энергия, накопленная в результате мозгового штурма с Айзеком, неожиданно испарилась. Петра подошла к его столу. Он перестал печатать, закрыл файл. Выскочила заставка с Альбертом Эйнштейном. Гений в смешном галстуке-бабочке. Дико взлохмаченные волосы. Но глаза Альберта…

Айзек закрыл крышку ноутбука. Может, он не хотел, чтобы она что-то увидела?

— Не хотите пойти пообедать? — спросила Петра.

— Спасибо, но я не могу.

Он опустил взгляд и принялся разглядывать линолеум пола, и Петра приготовилась выслушать ложь.

— Я обещал матери, что буду больше времени проводить дома.

— Это похвально.

— Она всегда очень много готовит и страшно обижается, если ее стряпню некому есть. Отец, конечно, принимает участие, но этого ей недостаточно: она хочет, чтобы за столом собирались все. Младший брат обычно приходит поздно, а старший ест иногда на работе, а потому приходит домой и сразу отправляется спать.

— Остаетесь вы, — сказала Петра. Он пожал плечами.

— Сейчас уик-энд.

— Я действительно думаю, что все это очень хорошо, Айзек. К матери надо относиться бережно.

«Ну, только тебе об этом и говорить». Он нахмурился. «Клара, ее дети…»

— Вы нормально себя чувствуете? — спросила Петра.

— Устал.

— Для этого вы еще слишком молоды.

— Иногда, — сказал он, — я не чувствую себя молодым.

Петра смотрела, как он уходит со своим тяжелым кейсом. Что-то явно на него давит. Может, наркоман Джарамилло? Может, следует ослушаться детективов из Даунтауна и поговорить с мальчиком?

Нет, это уж точно плохая идея.

И все же они поставили ее в неудобное положение. Втянули в неоплаченную работу — присматривать за юношей — и лишили права что-нибудь предпринимать.

Быть нянькой, как и прежде.

Может ли быть, чтобы Айзек сделал что-то предосудительное и не предупредил ее об этом?

Ведь они вместе работают над делом 28 июня.

У Петры разболелась голова. Пора обедать. Еще одна одинокая ночь. Может, в выходные позвонит Эрик.

И он тут же позвонил, словно она наколдовала.

— Свободна?

— Только что освободилась. Что случилось?

— Я тут кое-чем занимаюсь, и хотел бы тебе об этом рассказать.

— С удовольствием послушаю.

Они встретились сразу после шести в тайском кафе на Мелроз, возле Гарднер, в излюбленном месте хиппарей и прочих странных людей. Однако готовили в кафе так хорошо, что о царившей здесь атмосфере тут же забывалось.

Петра подумала, что внешне она и Эрик не выбивались из окружения. На нем была белая полурасстегнутая рубашка, черные свободные штаны, черные же полуботинки на каучуковой подошве, на руке большие военные часы.

Убеждения Эрика не имели ничего общего с движением хиппи. Но если взглянуть на коротко стриженные волосы, бледную кожу, глубоко посаженные глаза и бесстрастное лицо, то он был… точь-в-точь непонятый художник.

Да и ее, одетую в брючный костюм от Донны Каран и соответствующие туфли, можно было принять за стильную деловую женщину, возможно даже работающую в области развлечений.

Ха!

Помещение уже стало заполняться, но им удалось быстро занять столик. Официанты так же быстро их обслужили. Петра и Эрик, не тратя слов, тут же расправились с салатами из папайи.

— Ну, — спросила Петра. — Чем занимаешься? Эрик отложил вилку.

— Серьезно подумываю о частной работе. Лицензионные требования не кажутся слишком жесткими.

— Они и не будут такими.

Он служил в отрядах специального назначения, поработал детективом в лондонской полиции, прежде чем заключить контракт с полицией Лос-Анджелеса. Все это научило его бесконечному терпению. Прекрасное качество для частной работы.

— Вопрос в том, — сказал он, — буду ли я полностью независим или стану работать по сложившимся правилам.

— Что бы ты ни решил, — сказала она, — все будет правильно.

Он покрутил черенком вилки.

Интуиция Петры, придавленная усталостью, теперь включилась на полную мощность.

— Тебя что-то беспокоит?