Джонатан Келлерман - Патология

Леон закрыл глаза.

— Я боюсь, что Селден или его сообщники где-то ее отловили.

— Что, Селден такой вездесущий?

— Он словно собака — идет на запах. Кто знает, что ему рассказала Марселла. Может, он теперь знает, где мы останавливаемся и что делаем.

— Может, Сандра решила, что умнее было бы не появляться в одной компании с вами.

— Нет, — сказал Леон. — Этого не может быть. Она ничего с собой не взяла. Ни одежду, ни лягушку. Это мягкая игрушка, она спит с ней каждую ночь. Я подарил ей лягушку, когда она была маленькая, сказал, что это — от матери. Она с ней никогда не расстается.

— А деньги у нее есть?

— Я всегда даю ей на карманные расходы. Но немного. Сто или сто пятьдесят баксов.

— Хватит, чтобы купить билет на автобус.

— Боюсь, что она вышла ненадолго, а ее похитили, — сказал Леон.

— Куда вышла? Леон замялся.

— Сандра попала в зависимость.

— Наркотики?

Он кивнул. Ни дать, ни взять — неудавшийся родитель. И тут Петра вспомнила: «Игроки» считали себя талантливыми актерами.

— Какие наркотики?

— Марихуана, колеса.

— Значит, вы полагаете, что она пошла раздобыть дозу и попалась на глаза Селдену? — спросила Петра.

— Так, наверное, и было, — сказал Леон. — Насколько мне известно, ее наркоторговцем был человек, знавший Селдена, он и предупредил негодяя.

— В вашем изображении он — «крестный отец».

— Наверняка так все и было, — настаивал Леон. — Другого объяснения я не вижу.

— Если только не вы сами убили Марселлу, и Сандру тоже.

Обвинение Леона не взволновало.

— Зачем, — сказал он спокойно, — мне бы это понадобилось?

— Может, ваши отношения с девушками были другого рода, не такими, как вы нам тут рассказали.

— Спросите кого угодно, — сказал он. — Любой вам ответит.

— Могу я спросить Роберта Леона?

— Попытайтесь.

— Хотите сказать, что не станет со мной говорить?

— Говорить-то он будет, только при этом ничего не скажет.

— Вы навещали его шесть недель назад, — сказала Петра. — С какой целью? Чтобы рассказать о состоянии его бизнеса? И доложить о том, как заботитесь о девушках?

— Мы — одна семья. Поэтому и посещаю.

— Что думает Роберт об убийстве Марселлы?

— Нельзя сказать, что он счастлив, — проворчал Леон. — То же самое относится и к остальным нашим родственникам.

— Эта трагедия поставила вас в еще более опасную ситуацию?

Леон покачал головой.

— Физически они мне не угрожают. Я вам уже сказал: мы не совершаем насилия.

— То есть физической угрозы от них нет, а…

Леон посмотрел на лампочку в потолке «Кадиллака».

— Финансовые трудности. Я вынужден уйти.

— Из «Игроков».

— Слишком много я напортачил, чтобы мне позволено было остаться. Поэтому и не выхожу из машины. Не могу больше останавливаться в домах, принадлежащих группировке. Впрочем, перемена может пойти мне на пользу. Я даже не хочу оставаться в Калифорнии. Слишком уж здесь людно.

— Вы нам очень нужны в Калифорнии. Причем здесь, в Лос-Анджелесе. Важный свидетель, — пояснил Мак.

Леон кивнул, уронил голову.

— Я знал, что это может случиться, но должен был высказаться.

— В интересах справедливости, — сказала Петра.

— В интересах привлечения к ответственности монстра, который убил мою племянницу и, возможно, кузину.

«И до того, как доберется до тебя».

— Если вы его поймаете и вам понадобится живой свидетель, не сажайте меня за решетку.

— Не так драматично, — сказала Петра. — Мы отправим вас в безопасное место.

На самом деле она не имела полномочий на такое обещание.

— Ну вот, — вздохнул Леон. — Вы меня успокоили.

— Перейдем к делу, — вмешался Мак. — Где мы можем найти Селдена?

— Марселла говорила мне, что он живет в Долине. Ездил оттуда в Венис. Если ваши парни чего-то стоят, то у них должно быть на него досье.

Дорога от Долины до Вениса и что-то еще, сказанное Леоном в начале разговора, дали новый толчок раздумьям Петры.

— Селден не похож на насильника. В каком смысле?

— У него нет татуировок, и он толстый, рыхлый. Он говорил Марселле, что учился в каком-то государственном колледже, по крайней мере, год. Может, это и так. При первом знакомстве он психом не кажется.

— Он фотограф? — спросила Петра.

Леон еще больше напрягся. Старался не встречаться глазами с Петрой.

— Вы его знаете?

— Расскажите о его фотографических занятиях. Леон облизнул губы.

— Он ходит повсюду с камерой, говорит, что делает снимки. Так он и с Марселлой познакомился. Сказал ей, что она красива, и попросил стать его моделью. Если бы она была самокритична, то поняла бы, что он ей впаривает. Санди — совсем другое дело. У нее все как надо. И если снять ее на черно-белую пленку, желтизны в глазах никто не увидит.