Джонатан Келлерман - Патология

— Послушайте, — вспылил Леон. — Я заботился о девушках. Десять лет они жили вместе со мной, хорошо питались, выучились читать, и я их не трогал. Ни разу.

Петра вспомнила неприглядный дом на Брукс-авеню. Взрослый мужчина и две девушки в самом соку, с кипящими в крови гормонами.

— Итак, Омар Селден и Марселла возобновили свой роман, — сказала она.

— Да какой это роман, — вздохнул Леон. — В первое лето она улизнула к нему, а он обошелся с ней, как с дурочкой. Этот идиот не пользуется презервативом. Насколько я знаю, он подкладывал ее своим друзьям. Скорее всего, и забеременела она не от него. Он ясно дал понять, что становиться отцом не желает. Припугнул меня, пока я не заплатил ему и не пообещал оплатить аборт. Тысяча баксов из моего кармана. И вот проходит год, Марселла мигает ему, а он подмигивает в ответ. Произошло это за неделю до убийства. Я остался дома, а девочкам позволил пойти на концерт новой группы. Отпустил их в десять часов и собирался забрать их в два часа ночи. К одиннадцати часам я был в Венисе. В половине двенадцатого дверь с грохотом распахивается, и надо мной стоит Селден. Он выбил дверь ударом ноги. И вот он стоит и спрашивает: «Где мой сын?» Идиот почему-то предположил, что там был сын. Ну кто же может родиться от такого мачо? Я сказал ему, что ребенка не было, потому что я сделал все, чего он хотел. А он мне: — «Ну уж нет, приятель. Я этого никогда не говорил». Я пытался его урезонить.

Леон сделал глубокий вдох. У него подергивалась щека.

— Сначала я думал, что он меня слушает, но он вдруг раздулся. Клянусь, это произошло буквально, его словно накачали велосипедным насосом. Лицо покраснело, вены вышли наружу. Он орал, что я убийца.

По лицу Леона пробежала дрожь — со лба к подбородку. Губы тоже дрожали.

— Тогда я и понял, что он сумасшедший. Прошлым летом он лез на стенку из-за ее беременности. Не мог дождаться, когда она сделает аборт. Теперь он требует ребенка. Я старался его успокоить, но он схватил меня за волосы и закинул назад голову. Затем выхватил пистолет, ткнул дуло мне в шею и заскрежетал зубами. Мне казалось, что я в аду. И тут он начал шепотом нести какую-то чушь — о том, что он вырвет мне язык за мою ложь. Мне все-таки удалось его уговорить.

— На что же он клюнул? — спросила Петра. Леон не ответил.

— Я знаю, что вы обладаете даром убеждения, Лайл, но одним очарованием такого человека, как Селден, не проймешь.

Леон смотрел прямо перед собой.

— Вы предложили ему сделку, и сейчас вам стыдно. Мы переживем это, если ваша печальная история куда-нибудь нас выведет.

Леон снова напрягся.

— Сделка состояла в том, — сказал он, — что я позволил ему снова крутить шашни с Марселлой. Чтобы он снова сделал ее беременной и получил чертова ребенка.

Все молчали. В «кадиллаке» было жарко и душно. Одеколон Леона, смешавшись с запахом пота, приобрел кислый оттенок.

— Я не собирался выполнять условия сделки, — сказал он. — Мы назначили встречу на следующий вечер, и идиот, похоже, был счастлив. Когда я подумал, что он ушел, собрал все наши вещи, забрал девушек, и мы уехали.

— Куда уехали? — спросила Петра.

— В другое место.

— Куда именно?

— У нас есть разные места.

— Какого рода эти места?

— Дома, квартиры, комнаты с краткосрочной арендой.

— Дайте нам адрес, мистер Леон, или мы арестуем вас за препятствие ходу следствия.

Леон развернулся к ней.

— Я вам позвонил и я же препятствую?

— Вы позвонили, чтобы себя обелить.

— Я рассказал о том, в каком в жалком положении оказался. Какое же тут обеление?

— Не отвечайте вопросом на вопрос.

— Так поступают психиатры, и это срабатывает, — сказал Леон.

Петра взглянула ему в лицо.

— Вы не психиатр! Немедленно сообщите адрес!

— Хорошо, хорошо… Я отвез их в Голливуд. Он дал адрес на Норд-Маккадден.

— Там сейчас никого нет. Я запуган до смерти, живу в машине.

Давит на сочувствие.

— В этом случае, я полагаю, далеко вы не уедете, — сказала Петра.

— Послушайте меня.

Он дотронулся до ее запястья. Она сердито на него взглянула, и он убрал руку.

— Селден так этого не оставит. Вы видели, что он сделал с Марселлой. И с другими подростками. К тому же я не знаю, где сейчас Сандра. В тот день, когда убили Марселлу, она исчезла. Все, что ей надо было сделать, это остаться на день в квартире, но, когда я вернулся, она исчезла.

— Откуда вернулись?

— У меня были дела.

— Что за дела?

— Нужно было добыть наличные. Ну какая вам разница? Сандра должна была меня дождаться, и мы бы с ней уехали из Лос-Анджелеса. А она, видно, решила действовать самостоятельно.