Джонатан Келлерман - Патология

Из здания они вышли вместе, но не разговаривали. Петра оставила свой «аккорд» на стоянке, взяла из гаража служебную машину без опознавательных полицейских знаков. Уже несколько лет существовал запрет на курение, тем не менее автомобиль провонял табаком. С первой попытки двигатель не завелся.

— Негодная техника, — сказала она Айзеку. — Доложите об этом Рейсу.

— Мы с ним на такие темы не разговариваем.

Петра выехала на улицу. Айзек не улыбался. Неужто она его обидела? Только этого не хватало.

— Первое, что нам нужно сегодня сделать, — сказала она, — это еще раз поговорить со свидетелями. Обеим девицам по шестнадцать лет, и они явно психовали, когда я с ними говорила. У одной из них, правда, есть причина нервничать, но не связанная с преступлением. У девушки лейкемия.

— Это логично, — согласился Айзек.

— У вас все в порядке?

— Конечно.

— Спрашиваю, потому что вы все молчите.

— Мне нечего сказать. Взмах рукой.

— Со мной это, кажется, редко бывает.

— Да нет, — сказала он, — вы не болтливы, вы умны. Снова молчание.

Она вела драндулет по туманным голливудским улицам. Айзек смотрел в окно.

Эрик тоже смотрел в окно, когда она сидела за рулем. Эрик — наблюдательный человек.

— Умные люди, Айзек, имеют право высказываться. Только дураки действуют мне на нервы.

Наконец-то улыбка. Только она мгновенно исчезла.

— Я с вами, чтобы наблюдать и учиться. И благодарен за то, что вы тратите на меня время.

— Нет проблем.

Она проехала по бульвару Голливуд к Западной, затем через Лос-Фелис, развернулась на автостраде Голден-стейт, свернула на Десятую Восточную и направилась к Бойл-Хайтс.

— Первую девушку зовут Бонни Анна Рамирес. Она живет в Восточном Лос-Анджелесе на Сто двадцать седьмой. Вы знаете этот район?

— Плохо. Там в основном живут мексиканцы. А он — сальвадорец.

Тем самым он ей тонко намекнул: разве мы похожи?

— Бонни шестнадцать, но у нее есть двухлетний ребенок. Отец — подросток по имени Джордж. На принца он мало похож. Вместе они не живут. Бонни бросила школу.

Полквартала проехали в напряженном молчании, затуем Айзек спросил:

— И что, она нервничала?

— Она этого и не скрывала. Вероятно, не жалует полицию. В полицейских отчетах ее имя не упоминается, но в таком районе можно безнаказанно сделать что угодно.

— Верно, — согласился Айзек. — ФБР подсчитало, что в криминогенных районах на одно принятое к рассмотрению дело приходится шесть, по которым ничего не сделано. Мое предварительное расследование доказывает, что эта пропорция занижена.

— В самом деле?

— О многих преступлениях даже не сообщают. Чем выше уровень преступности на данной территории, тем это ближе к действительности.

— Похоже на то, — сказала Петра. — Система не срабатывает, люди перестают верить.

— Бедные люди в основном подавлены. Возьмите хотя бы мой район. За пятнадцать лет нашу квартиру трижды обворовывали, украли мой велосипед, отца ограбили, автомобиль угнали, у маленького брата отняли деньги, которые ему выдали на завтрак. Не могу сказать, сколько раз пьяницы или наркоманы угрожали матери, когда она шла с работы домой. Слава богу, с нами не случилось ничего серьезного, но по крайней мере дважды в неделю мы слышим выстрелы, а полицейские сирены воют еще чаще. Петра ничего не сказала.

— Бывало и хуже, — продолжил Айзек. — Когда я был маленьким, существовали кварталы, в которые нельзя было зайти. Стоило надеть не те туфли, и ты покойник. Потом появились отряды «Крэш». Они хорошо поработали. После скандала в Рэмпартсе антигангстерскую полицейскую работу свернули, и бандиты снова обнаглели.

Он сжал кулаки.

Петра, помолчав, сказала:

— Теперь понимаю, почему вы исследуете преступления.

— Возможно, я сделал ошибку.

— Что вы имеете в виду?

— Чем глубже вникаю в ситуацию, тем большим разбазариванием времени кажутся мне академические штудии серьезных криминальных проблем. Многие из Моих профессоров до сих пор считают, что причины преступности коренятся в несправедливом устройстве общества. Под понятием «коренные причины» они подразумевают бедность. И этническую принадлежность, несмотря на то, что мнят себя либералами. Я же думаю, что на самом деле бедные люди хотят того же, что и остальные. Проблема криминала коренится не в бедности людей, а в плохих людях, которые грабят бедняков, потому что они беззащитны.

Петра поддакнула. Айзек, похоже, не расслышал.

— Наверное, мне следовало поступить на медицинский факультет. Подготовиться по специальности, заработать деньги, перевезти родителей в приличный район. Или, по крайней мере, купить маме машину, чтобы она не отбивалась по вечерам от пьяниц и наркоманов.